– Маэстро, – заметил Лукашевский, – вы так часто танцуете с госпожой баронессой, что это начинает казаться подозрительным!
– Еще одно слово, сударь, и я вызову вас на дуэль! – шепнул ему потомок итальянцев. И мило улыбнулся.
Граф закусил губу. Помимо того, что Бертуччи умел дирижировать, сидя верхом на лошади, он еще и считался лучшим стрелком в славном городе О. Поэтому Лукашевский предпочел сделать вид, что не услышал его слов, и отошел в сторону, дожидаясь, когда танец закончится.
Но следующий танец баронесса Корф танцевала с Красовским, потом опять с де Ланжере, и граф сумел подойти к высокой гостье лишь перед большим фейерверком.
– Что вам угодно, сударь? – очень холодно спросила баронесса.
– Меня прислал господин Хилькевич, – промолвил граф. – Он просил передать вам, госпожа баронесса.
Амалия поглядела на его лицо, а затем перевела взгляд на раскрытую ладонь графа, на которой лежало кольцо с довольно крупным сапфиром.
– Что это? – спросила она.
Граф Лукашевский сделал удивленное лицо:
– Мы полагаем, что кольцо может быть из той самой похищенной парюры. И оно досталось нам после долгих поисков.
Баронесса оглянулась на Дашеньку, которая стояла неподалеку от них, и, покачав головой, сказала с сожалением:
– Нет, кольцо не из парюры, хотя и тоже с сапфиром. Боюсь, вас ввели в заблуждение.
К ним стремительными шагами уже подошел маэстро Бертуччи.
– Что-нибудь не так, сударыня? – спросил потомок итальянцев, и по его лицу было видно, что если не так, если граф Лукашевский хоть чем-то посмел задеть милейшую баронессу Корф, то он пожалеет, что родился на свет, и даже восемь дочерей полицмейстера де Ланжере его не спасут.
– Нет, – ответила баронесса, – мы просто разговариваем. О фамильных драгоценностях.
Чувствуя в душе разочарование, граф Лукашевский убрал кольцо в карман и отошел, а общество двинулось к выходу из особняка, чтобы полюбоваться большим фейерверком.
В доме Русалкиных Наденька закончила расчесывать волосы и села у окна. А потом в небе началась огненная феерия. Это было так красиво, так необычно, что у девушки захватило дух.
– Аполлон! Женечка! Сюда, сюда, смотрите скорей!
Но Аполлон ответил, что не видит ничего особенного в происходящем, фейерверк как фейерверк, и вообще, на свете есть куда более важные вещи.
