Женечка где-то припозднился – в последнее время он часто куда-то уходит, возвращается за полночь, – дома находились только брат с сестрой. Начитанный брат и романтическая сестра, которые совсем не были подготовлены к нашествию гуннов.
Русалкин лепечет, что ничего не знает, что он вообще не понимает, о чем идет речь… Семинарист делает вид, что хочет замахнуться. Аполлон смотрит на него с ужасом…
– Ну, говори! – глумится Семинарист. – Дом библиотекаря мы уже обыскали, там ничего нет.
– Боже! – вскрикивает Наденька, забыв о себе.
– А что с Аркадием Ильичом?
Семинарист щерится.
– Повезло старику, его дома не было… Ну че? Где брюлики-то?
– Я ничего не знаю, – бормочет Русалкин. – Произошло какое-то недоразумение!
– Ага, недоразумение, что домой к тебе шлялся этот сукин сын Валевский, – хохочет Семинарист. – Нам все известно, учти!
– Какой Валевский, о чем вы? – стонет Русалкин.
– Он же Леонард Дроздовский, – поясняет Семинарист. – Знатный ворюга… Он вам украшения оставил на хранение? Или как? Лучше отдай их сразу, потому что мы все равно найдем…
К нему подходит здоровенный детина – один из его корешей, которые обыскивают остальные комнаты дома.
– Ну? – оборачивается к нему Семинарист.
– В спальне ничего, во второй спальне тоже. В сарайчике какая-то лаборатория – колбы, порошки, куски мыла… тоже мне, Брокар выискался… Нигде никаких следов цацок.
– Осторожнее! – стонет Русалкин.
Гунны выбрасывают из шкафа редкие старые книги, переплет у одной из них отваливается… Обманутый выражением его лица, Семинарист оборачивается, но понимает, что хозяин боится только за свою драгоценную библиотеку.
Рожу Пашки перекашивает злобная гримаса.
– Ну ладно, – гундосит он. – Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому… Ишь какая сестра у тебя знатная, а?
Семинарист делает шаг к Наденьке.
– Не смей трогать мою сестру! – кричит Аполлон.
Наденька не успела даже испугаться. Где-то хлопнула дверь, кто-то закричал, и в комнату ввалился с порезанным, злым лицом Леон Валевский.
Перед собой он волок одного из подручных Семинариста, совсем еще мальчишку с виду, приставив к его горлу нож.
– Тю! – дивится Семинарист. – Перо!
Его помощники застыли и стали переглядываться. Пашка подбоченился, чувствуя себя здесь самым главным, человеком, который будет вести переговоры и который уж точно не даст запудрить себе мозги.
Валевский дернул порезанной щекой. Ему явно было не так легко войти в дом, полный гуннов.
