И, странное дело, баронесса притворилась, будто поверила его словам. Или ей было все равно?
– И поэтому вы остались?
– Да.
– Вы нашли приют у некоего Аркадия Ильича Рысенкова… нет, Росомахина. Вы давно с ним знакомы?"
"– Всего несколько дней. Он потерял кошелек на улице, я вернул его ему, мы познакомились. – Амалия вздернула брови, но ничего не сказала. – Библиотекарь состоит в «Обществе любителей российской словесности», и таким образом я познакомился с остальными членами общества – паном Русалкиным, панной Русалкиной и их кузеном.
Но это все вряд ли вам интересно. – Леон закусил губу. – Скажите, неужели вы приехали в О., чтобы положить конец бесчинствам Хилькевича?
Амалия метнула на собеседника быстрый взгляд.
– Господин Хилькевич – почетный гражданин и уважаемая личность в городе, – возразила она. – С чего вы взяли?
– Просто я припоминаю все то, что вы делали под предлогом поисков меня и пропавших драгоценностей, – отозвался арестованный и принялся загибать пальцы. – Сначала сгорел склад опиума и контрабанды, затем пострадали ссудные кассы, позже начались обыски в ночлежках и притонах, а веселые дома были закрыты.
И кому же пришлось солонее всего? – Валевский выпятил нижнюю губу. – Правильно, Хилькевичу, который считает себя повелителем местной шантрапы. Только вот считать он может все, что угодно… а мне не верится, что вы могли опуститься до такого жалкого существа, как этот женоубийца. Значит, все-таки не он. Тогда кто?
– Может быть, все-таки поговорим о парюре, которую вы украли? – предложила Амалия.
И по бесстрастному лицу молодой женщины Леон понял, что, каково бы ни было ее истинное задание, о нем она не проронит ни слова.
– Я уже говорил вам. Я не брал драгоценностей!
– А я вам не верю, – уронила баронесса, зорко наблюдая за ним.
– Почему? Скажите, какие у вас доказательства, что я имею отношение к их похищению?
– Никаких. За исключением того, что ни один человек в мире, кроме вас, не смог бы украсть драгоценности так, как они были украдены.
И Амалия улыбнулась торжествующей улыбкой, а Валевский почувствовал невольную досаду.
– А вы не думаете, – спросил он, – что Агата Дрейпер сымитировала похищение своих украшений? Полагаю, танцовщица отлично понимала, что ей подарили вещь, на которую не имели права… и что рано или поздно парюру придется вернуть.
Однако Амалия упрямо покачала головой.
– Нет, нет, нет. Парюра находилась в поезде, с нее не спускали глаз, и тем не менее она словно растворилась в воздухе.
