– Милостивый государь… Ваше превосходительство! – возмущенно вскинулся Хилькевич.
– В городе только о том и говорят, – объяснил де Ланжере. – Что поделаешь – слухи!
И полицмейстер с интересом поглядел на растерянного короля дна.
Однако растерянность посетителя длилась лишь мгновение. Он улыбнулся совершенно непередаваемой, волчьей улыбкой, распрямил плечи и шагнул к дверям."
"– Я все понимаю, ваше превосходительство, но боюсь, вы выбрали не ту сторону. В конце концов, баронесса Корф будет в нашем городе не вечно, – вкрадчиво шепнул Хилькевич на прощание.
И вышел, испытывая сильное искушение грохнуть дверью так, чтобы та слетела с петель. Однако Хилькевич всегда считал, что только слабаки поддаются эмоциям. Поэтому он почтительнейше прикрыл створку за собой и удалился.
Ему еще надо было посоветоваться со своими, дать указания Васе Херувиму, который призван был охмурить горничную, и успокоить Груздя и Вань Ли, чьи интересы особенно пострадали вследствие пожара.
Надо сказать, что из всех сообщников Хилькевича именно Вань Ли больше всего нуждался в том, чтобы его успокоили.
В тот момент, когда король дна беседовал с полицмейстером, Вань Ли медленно пятился в глубь своей аптеки от порога, на котором стоял вихрастый блондин с револьвером. Блондин вздохнул, выпятил губу и спрятал револьвер.
– Ну что, – задушевно шепнул Валевский, – поговорим?
Глава 10
Сеанс без магии, но с разоблачением. – Полицмейстер в холодном поту. – Явление Саломеи.
– Ой, Леон… – пролепетал китаец и угас.
Валевский смотрел на него, насмешливо улыбаясь. Вань Ли поднял руку и на всякий случай закрыл лицо рукавом, однако вор не двигался с места и не пытался нанести физиономии хозяина никакого урона.
– Тебя так давно не было видно… – пробормотал Вань Ли, осторожно выглядывая из-за рукава.
– Всего пару дней, – заметил Валевский отстраненно.
Вань Ли поколебался и опустил руку.
– Я думал, ты уже уехал из города, – объявил он. – Слышал, на тебя облава объявлена?
– Наверняка ты и постарался, китайская морда, – весьма неучтиво отозвался гость с револьвером в кармане.
– Попрошу не оскорблять китайскую нацию! – вскинулся Вань Ли. Чем дальше, тем лучше и правильнее он говорил по-русски.
Валевский презрительно повел плечами.
– Тебе-то что за дело до китайской нации, Карен? Ты же никакого отношения к ней не имеешь.
Вань Ли, которого, натурально, звали при рождении Карен Абрамян, насупился.
