Но следователь тут же решил, что если кто и не в себе, то именно дворник Вася, который покорно стал на колени перед Дашенькой и улыбнулся.
– Ну, так-то лучше, – объявила горничная. – Подержите-ка тарелку, Иван-царевич!
И тарелка была отнята у Стремглавова и вручена Васе, который покраснел, как маков цвет.
«Саломея!» – с невольным восхищением подумал следователь. Затем кашлянул и для приличия пару раз стукнул костяшками пальцев по двери.
Вася вздрогнул, однако же удержал тарелку в горизонтальном положении.
Дашенька сердито покосилась на вошедшего и довольно сухо спросила:
– Что вам угодно?
– Дарья Егоровна, – серьезно проговорил Половников, – мы не закончили наш разговор."
"Стремглавов насторожился. Собственно говоря, он явился к Дашеньке с той же целью, что и Вася Херувим, а именно для того, чтобы вытянуть из горничной кое-какие сведения, которые могли представлять интерес для его газеты. Но, попав в комнату Дашеньки, Стремглавов почти забыл, зачем пришел сюда.
Потому что Дашенька была прелесть, а ее глаза… Ах, да за такие глаза можно полмира отдать и не заметить. У Стремглавова не было ни мира, ни полмира, и если он чем-то и владел, то весьма скромной частью земли. Тем не менее не исключено, что и ее журналист мог отдать за право видеть Дашенькины глаза… если бы, конечно, у него не было иного выхода.
– А, господин следователь! – весело вскричал он. – Что такое? Неужели вчерашнее происшествие с Дарьей Егоровной было вовсе не случайным? Ну-ка, признавайтесь!
– И кто же мог покушаться на Дарью Егоровну? – проворчал Митя.
– Неужто тот варшавский прощелыга, которого везде ищут?
– Откуда вам это известно? – строго вопросил следователь.
– Ну, даже странно, что вы спрашиваете, господин хороший, – отозвался Митя. – Весь город знает, зачем барышнина госпожа к нам приехали!
– Конечно, знает – ловить Леона Валевского, знаменитого вора, укравшего некие весьма интересные драгоценности, вот зачем, – подлил масла в огонь репортер.
– Только вот он ли стоит за вчерашним происшествием? Или, может быть, его друзья?
Половников растерялся. И как, интересно, прикажете вести следствие, если весь город, шумный и болтливый южный город, уже осведомлен о происходящем и вовсю работают досужие языки, перемалывая слухи и выдвигая самые различные – не всегда, кстати сказать, нелепые – версии?
– Боже! – воскликнула Дашенька капризно, отодвигая тарелку мизинчиком.
