Груздь, полулежа в кресле, стонал, что не переживет тюрьмы и что скандал его убьет.
Вскоре явился граф Лукашевский, постукивая тросточкой, и довел до всеобщего сведения, что Груздя везде ищут – в его лавках нашли краденые вещи и жаждут получить объяснения, каким образом они оказались у него.
– Да мало ли что нашли, – хладнокровно ответил Хилькевич. – Принесли какие-то люди, вот и все. Кто именно, записано в книгах, а если адреса и фамилии указаны липовые, что ж – он не обязан всех их проверять. Я правильно говорю?
– Правильно-то правильно, – вмешалась Розалия, – но все это должен изложить адвокат.
И хотелось бы, чтобы репортеры обо всем не пронюхали!
– Еще и репортеры! – застонал ростовщик. – О, я не переживу!
Теперь он походил уже не на сушеный гриб, а на гриб раздавленный.
– Не дрейфь, Макар Иваныч, – сказал Пятируков, чтобы подбодрить его. – Мы с тобой, и мы тебя не оставим!
– Господи, и за что мне такая напасть? – выдавил из себя Груздь, держась за грудь. – За что?
Граф Лукашевский кашлянул.
– Как я понял, – доложил он, блестя глазами, – ищут то, что уворовал Валевский.
Вот нашим кассам и досталось.
– Не вашим, а моим! – злобно огрызнулся Груздь. – Вас-то никто еще не трогал!
Розалия достала платок и вытерла пот, катившийся по лицу. Ее румяна уже расплылись по жаре и превратились в бесформенные пятна.
– То есть им нужен все-таки Валевский, а не мы, – прогудела мадам и повернулась к Лукашевскому. – А ты его спугнул!
– Я? – Граф сделал большие глаза, хоть и отлично понимал, что в случае чего они его не спасут.
– Тебя послали за ним, – ледяным тоном промолвил Хилькевич. – А ты, вместо того чтобы привести ко мне, упустил его, и Леон скрылся. Нехорошо, Антонин!
Жорж ухмыльнулся и изрек, потирая ус:
– Наш Антонин такой один. Но это если верить его словам о револьвере и прочих подробностях встречи, о которой недавно была речь.
– Жорж! – рявкнула Розалия, теряя терпение.
– Что? – повернулся к ней сутенер. – Вы хотите презренной прозы, мадам? Ну так вот вам! С таким же успехом можно верить, что Антонин прирезал нашего польского коллегу, бросил его труп в гавань, а парюру припрятал.
И теперь просто морочит нам голову.
Граф Лукашевский потемнел. По выражениям лиц присутствующих он понял, что такая гипотеза была им куда больше по нраву, чем рассказ о том, как Валевский отделал его и выставил за дверь.
– Я сказал правду! – выкрикнул Антонин. – У него был револьвер! Он чуть не убил меня!
– Однако почему-то ты остался в живых, – бросила Розалия.
