– Ладно, повторяю: могло быть куда хуже, если бы вы меня не донесли.
Вася покраснел, побледнел, покраснел вторично и воскликнул, что он готов носить Дашеньку на руках хоть всю жизнь.
– Вы, мужчины, всегда так говорите! – объявила Дашенька и сделала разочарованное лицо. – Ладно, Иван-царевич, что-то я устала, а госпожа еще может меня вызвать после бала. Ступайте-ка к себе в дворницкую.
Вася попробовал было воспротивиться, но Дашенька привела тысячу доводов против того, чтобы он оставался, и Херувиму пришлось смириться.
Выйдя из гостиницы, он достал из кармана конверт с приглашением, который успел свистнуть у ненавистного соперника, и порвал приглашение в мелкие клочья.
Что же до Дашеньки, то девушка закрыла дверь на ключ и, убедившись, что за ней никто не следит, скрылась в спальне.
Примерно через четверть часа из номера горничной вышла немолодая женщина в темном платке, которая в талии была раза в два толще Дашеньки. Женщина покинула гостиницу через черный ход, и ее шаги затерялись среди городских улиц.
"
"Известно, впрочем, что ближе ко времени торжественного ужина все та же женщина в темном платке оказалась на площади, возле памятника герцогу. Женщина поглядела на новую мостовую, на освещенные окна особняка Красовского, и губы ее тронула загадочная улыбка.
Сам же вице-губернатор Красовский как раз в эти мгновения беседовал в особняке с губернатором, который явился лично проинспектировать качество подаваемых на стол вин. Впрочем, на самом деле цель у него была несколько иная.
– Значит, устроили облаву в ночлежках? Хе-хе! – проскрипел губернатор.
Его правый глаз сверкал сквозь монокль, как драгоценный камень.
– И взяли множество всякого народа, – заметил Красовский.
– А веселые дома? – хихикнул губернатор.
– Некоторые были закрыты, но кое-куда посетители явились по привычке, – объяснил Красовский. – И, узнав, что заведения не работают, стали… м-м… протестовать.
– Говорят, полиция арестовала даже двух статских советников, – уронил губернатор. Глаз его сверкал теперь, как бесценная звезда.
– Трех, – поправил Красовский. – И одного тайного.
– Ах, что творится! – скорбным тоном промолвил губернатор, качая седой головой. – Что творится!
Странным образом, однако, на его лице было написано неподдельное удовольствие и даже, можно сказать, злорадство.
– Кажется, статский советник Лакомый тоже попался? – невинно осведомился он далее.
Красовский порозовел и пояснил:
– Порывался разбить стекло в знак протеста.
– Даже так? – удивился губернатор.
