Саван для блудниц

– Это вы, Виктор Львович, подставили меня, и это именно с вашей помощью я оказалась в калоше… Я понимаю, что это не телефонный разговор, но я не совершала никакого преступления, и поэтому мне нечего бояться! Господин Харыбин, если вы сейчас подслушиваете нас, знайте, что я вас не боюсь…

– Юля, что с тобой? – недоумевал в трубке голос Корнилова. – У тебя все в порядке?

– Смотря что считать порядком. В моем гостиничном номере вымыты полы, в вазе стоит букет искусственных роз и чистая пепельница. Быть может, это и есть порядок?

– Успокойся и возьми себя в руки.

– Давайте-ка я лучше возьму в руки не себя, а ручку и запишу фамилию другого вашего друга, который, надеюсь, поможет мне разыскать здесь, в Петрозаводске, родных и близких, – уже более примирительным тоном произнесла Юля. – Надеюсь, он не окажется таким грубым, как Харыбин.

– Послушай, это просто какое-то недоразумение, Харыбин – прекраснейший человек, он много для меня сделал, и я уверен в нем, как в самом себе! Может, вы просто не поняли друг друга?!

– Виктор Львович, диктуйте мне телефон вашего карельского друга, или я сейчас же вылетаю обратно…

– Что-то ты, подруга, совсем расклеилась… Записывай: Соболев Павел Иванович, инспектор уголовного розыска, телефон…

В конце разговора Юля извинилась перед Корниловым за свою невыдержанность и сделала вид, что согласилась с ним относительно личности Харыбина.

– Да, возможно, вы и правы, и мы с Харыбиным просто не поняли друг друга, – проронила она скрепя сердце и, пожелав Виктору Львовичу спокойной ночи, положила трубку.

За окном накрапывал дождь, и его деликатная дробь придавала всему вечеру особое, грустное настроение.

Юля сидела в кресле и рассматривала большой букет роз. Они были прямо как настоящие – нежные, с тонкими розовыми и белыми лепестками, между которыми забились и сверкали при электрическом свете лампы прозрачные капли росы… Юле даже показалось, что розы пахнут… Неуловимый сладковатый запах свежести напомнил ей почему-то свадьбу и царапающий своими шипами тонкие кружевные перчатки букет роз, подаренный ей Земцовым.

Она приподнялась, чтобы поближе рассмотреть и понюхать розы, как вдруг резко выпрямилась, едва коснувшись лицом прохладных лепестков: цветы-то были ЖИВЫЕ! Она не поверила своим глазам. Потрогала пальцами – и капли воды настоящие, и лепестки, и листья… и шипы, конечно.