Онлайн-библиотека книг
– А ты посмотри еще раз… – Крымов сел в машину и достал из бардачка папку с докуметами, среди которых лежала и пачка фотографий, отданных ему Ларчиковой. – Ну что?
– Ты имеешь в виду задний план?.. Что какие-то снимки, вот эти, к примеру, сделаны в кабинете литературы – я вижу толстовскую бороду, – а эти как будто бы в другом месте? Но это, может быть, все тот же кабинет литературы… Или нет, стой… – Шубин закрыл глаза. Он долго сидел, мучительно вспоминая, где же он мог видеть этот натюрморт с ромашками, пока не хлопнул себя по лбу.
– …старенькие голубые «Жигули»… Вот черт! Ну конечно, этот натюрморт я видел за окном машины на заднем сиденье…"
"– Машина вообще была набита битком, и вокруг нее стояли какие-то пакеты, сумки… Спрашивается, куда это они собрались и что увозят, если лето только начинается? Ну, укроп-петрушка, это еще ясно, а что было в остальных сумках?
– Я чувствовал, что здесь что-то не так, поехали…
Они, следуя друг за другом, въехали во двор дома, где жили Михайловы.
На лестничной клетке Крымов встал таким образом, чтобы никто из соседей ничего не увидел через глазки в своих дверях, в то время как Шубин возился с замком.
– Жаль, нет Земцовой, она обожает такие приключения. Ее хлебом не корми – дай вскрыть ночью какую-нибудь нехорошую квартиру и поискать там убийцу…
– Ничего, она еще успеет вскрыть…
Щелкнул замок, дверь поддалась, и Крымов с Шубиным ввалились в чужую квартиру.
– Они здесь не были… – сказал Крымов, обойдя все комнаты, заглянув на кухню и особенно тщательно осмотрев холодильник. – Их здесь не было уже давно.
– А где же они?
– Да мало ли… Может, к детям заехали, к родным… Пошли отсюда. Ты сможешь аккуратно запереть дверь?
Оказавшись на улице, Крымов тотчас достал телефон и набрал номер Корнилова.
– Виктор Львович, это Крымов. Надо срочно найти Михайловых. Дома их нет.
– Это все? – спросил Корнилов недовольным тоном.
– Все, а что за тон? Мы в чем-то провинились?
– Да не в этом дело… Просто пропала еще одна ученица из девятого «Б» – Ольга Драницына. Ушла вчера из дома, и больше ее никто не видел. Мать пьет уже второй день и не может говорить – ревет.
