А почему как? Он и есть сам демон-искуситель! Я вздрогнула от неожиданности. Как не услышала его шагов? – Собралась вызывать ночью такси в эту глухомань?
Накрыл мои руки своими, обняв со спины, и отобрал телефон. Говорю же – хамло невоспитанное!
– Тебе какое дело?! Пусти! – возмутилась я и забилась в его объятьях.
Сильное горячее тело прижималось сзади, вызывая неконтролируемую, ненужную дрожь и совершенно неподобающие эмоции. Абсолютно лишние.
Ну почему, почему я на него так реагирую?! Он мне не нравится даже! Он не моего круга! Не нужен мне!
– Сам отвезу. Я на машине, – вообще ко мне не прислушался Гриф.
Гад ведь спортсмен, естественно, не пьёт, поэтому явился на тусу за рулём своей развалюхи времен революции девятьсот пятого года!
– Я не поеду с тобой! Не мечтай! Уже прокатилась один раз, хватит!
Ох, зачем я только упомянула тот раз! Идиотка! Кто только за язык тянул?
– Ди… – Грифин прижал меня к себе сильнее, зарылся носом в волосы, шумно втянул воздух и, оторвав от земли, сделал шаг со ступенек, – не выёживайся, стерва зазнайская.
Бесишь.
А ты-то меня как бесишь!
– Пусти, или я буду кричать, – вопреки обещанию, прошептала сдавленно.
Голос слушался плохо. Душили эмоции.
– Не пущу, кричи. Сама знаешь, что будет!
О, да! Могу догадаться. Вылетит поддатый Рус, Гриф на него только тяжело посмотрит, и мой якобы парень тут же забудет, что я его якобы девушка, и скроется в доме, поджав хвост.
Никто, никто из собравшихся не посмеет вякнуть и слова против Матвея Грифина, мастера спорта по самбо и какого-то кратного там чемпиона области! Это-то и бесит!
– Ненавижу тебя!
Согласна: в этой ситуации можно было, конечно, попросить ласково, назвать по имени, слезу даже пустить, но нет! Все внутри меня этому противилось.
Я ему слабость свою не покажу никогда! Хочет поработать моим извозчиком – бог в помощь! Всё равно ему больше ничего не светит. Я уже учёная.
– Не ври мне, – самомнение у него, конечно, зашкаливает. Есть от чего, не спорю, – хочешь меня, как и все твои подружки.
Не спрашивал – утверждал.
И да, вот это основная причина моей ненависти. Чувство собственной значимости и кобелизм Грифа.
