Сбежать от Питбуля и Булочки

— Как отмазывать тебя будем? Челюсть заживёт, он показания даст. Из принципа. Что ты его при исполнении прессанул.

— Не даст, — морщится Богдан. — На него сейчас прокуратура дело заведёт, так?

— Так.

— А это значит, будет конфискация имущества, если вину его докажут. Он же взяточник… А жёнушке его эта идея не понравится. Она женщина домовитая. Посоветую-ка я ей, пока он не очухался, задним числом у психиатра с чем-нибудь серьёзным оформить. И тогда крутил я его показания… Свидетели видели, что упал. Всё. На фоне должностного и того, что я по нему главный свидетель, в этот эпизод никто не поверит.

Они обсуждают детали, я как приклеенная жмусь к плечу Богдана. И, прижимая нос, вдыхаю уже родной запах, от которого всё также сильно кружится голова.

Живой… Помнит… Любит… Что ещё нужно для счастья? Только немного румянца на его впавшие щеки.

— Тебе в больницу надо, — шепчу я.

— Мне домой надо, — смотрит он в мои глаза не моргая. — Я всё вспомнил, а одну очень важную вещь не могу. Словно её и не было.

— Какую?

Он медленно моргает, облизывая губы.

— Важную…

Прижимает меня за затылок, наши губы встречаются в поцелуе.

— Детка, — шепчет мне ревниво в губы. — А кто такой Аркадий, м?

Видимо, весь сегодняшний мой невроз достигает пика. Упираюсь лбом ему в плечо и неконтролируемо истерично хихикаю. Касьянов в своем репертуаре. Со стоном выдыхаю:

— Гусь…

Глава 20 — Не полностью моя

Богдан

Мы едем в такси.

— В смысле — сменила замки?

— Так Гера сказал.

— Гера… — вздрагивают мои ноздри.

Но ревнивая мысль не успевает развиться дальше. Вздрагиваю.

— Что с моими собаками?!

— Ой, всё хорошо. Ты только не волнуйся. Гера их пока забрал.

— Опять Гера?

— Он помогал нам.

— Это хорошо, что помогал… — хмурюсь я.

Поднимаю за подбородок лицо Аси, заглядывая в её глаза. Сердце болезненно подрагивает. Глупо? Глупо, конечно. Очень глупо ревновать к Бандиту. Я бы тоже помогал на его месте.

Взгляд у Аси открытый и глубокий.

— Ещё мне скажи… — прижимаюсь своим носом к её.

— Что?

— Что любишь меня.

Закрывая глаза, несколько раз целует в верхнюю губу.

— Я люблю тебя.

Прислушиваюсь к тому, как трепещет у меня внутри на каждое её слово. Отзывается.

— Ещё…

— Я люблю тебя."

"Заполняет. Теплом, смыслом, целостностью. Боги, да это лекарство!

— Люблю… — глядит ласково пальцами по лицу.

Удовлетворенно киваю. Но… Но внутри у меня провал размером с большой каньон.