Сбежать от Питбуля

Дурочка!

— Я ж в другие поцелую… — с угрозой шепчу я, сжимая попку.

Рот тут же открывается. Ррр… Да! Зацеловываю приоткрытые губы.

— Ты не Синичка, ты пугливый розовый кролик! — смеюсь возбуждённо."

"Но взгляд её мне не очень нравится. На грани… Боится меня.

Целую в порыве нежности в нос. Устраиваюсь перед плазмой, притягивая к себе в объятья. Включаю первый попавшийся не новый фильм. Просто для фона. Ёрзает…

— Ладно, трусиха, не крутись, не трогаю я тебя. Мне и так по кайфу с тобой в обнимку полежать.

Натягиваю на нас одеяло. Сердечко под моей рукой бьётся птичкой. Не расслабляется…

Да я и сам расслабиться не могу! Только стоит немного отвлечься, пальцы тут же приходят в движение. Сжимаю предплечьем ее грудь. Дыхание… Пульс… Дрожь… Плавное движение тел… Я тону в горячей эйфории, не слыша ни слова.

— Ась… — поднимаю за подбородок её лицо.

Заправляю за ушко волосы, обвожу губы большим пальцем. Хочется глаза закрыть и отпустить тело.

Целую в висок.

— Моя девочка.

Наконец-то расслабляется немного.

Да-а-а-а!.. Трогай меня.

Ловлю какой-то дискомфорт.

— Малыш, — шепчу на ушко, — мне твоя вилка в бедро давит. Давай её выкинем?

— Пока ты не прекратишь тыкать в меня своим оружием, я не выброшу своё.

Прижимая Асю к себе за живот, трусь об нее. Ааа… Как чувствительно!

— Если мы его разрядим, он перестанет на тебя давить.

— Как это мы его разрядим?! — шепчет Синичка. — Ты же обещал — никаких «стараний»!

Член дёргается от перспективы попасть в нужные руки.

— Оо… Это не страшно… не больно… — обвожу ее пупок пальцами.

Сейчас я тебя научу!

Бонус 1. Часть 2 (Глава 28)

От игристого вина кружит голову.

Его умопомрачительные нахальные пальцы рисуют на моём животе. А потом задирают мою майку, превращая её в топ. От прикосновения к соскам, пузырьки из вина начинают активно взрываться в моей голове.

Что-то странное происходит с моей волей. Не могу ему сопротивляться.

И с ужасом понимаю, что если он немного надавит на меня.

Я как будто не в себе…

Это нечестно!

Выкручиваюсь, садясь на колени.

И глядя в его горящие хищные глаза, я понимаю, что это вопрос времени. Вечер — долгий. Богдан — упёртый. Я — тряпка. Мокрая.

Мной можно вытереть его рельефный торс. Никогда не думала, что окажусь столь нестойкой.

Его ресницы медленно смыкаются. И он совсем не ""держит лицо"", плавясь и млея.