Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Передо мной кучка зеков добивала охранника, он пытался отмахиваться карабином, упал и толпа навалилась на него. Вперед, скорее! Веером над головой прошлась автоматная очередь и добивавшие охранника зеки, зайцами бросились врассыпную, два или три упали. Черт, трудно бежать, клиент достался мне совсем не спортивного сложения. Вот, наконец, и выход… Все! В последний момент я успел нырнуть головой вперед, в ложбинку между кучами песка и, выпущенная в упор, с расстояния менее 30 метров пулеметная очередь прошлась над моей головой.

— Товарищ капитан! Заключенный Манзырев по вашему приказу доставлен!

— Есть! — и конвоир хлопнул дверью.

— Садитесь, — кивнул на стул мне хозяин кабинета. — Слушаю вас.

Я тяжело присел на стул, нога еще побаливала, и посмотрел на него. Капитан стоял у окна и курил, выпуская дым в форточку. Я впервые увидел его так близко. Во время всех наших предыдущих встреч у меня как-то не хватало времени его рассмотреть. Тогда, на заводе, после того как, орудуя прикладами, конвой согнал остатки колонны в кучку, он к нам не подходил.

Стоял, также вот курил и вполголоса что-то говорил стоящему рядом с ним лейтенанту. Да, и после этого, когда меня привели на заседание тройки, как-то вот не было ни времени, ни желания его рассматривать. Заседание… 10 минут времени, простая формальность. Сержант-секретарь зачитал показания, и я узнал о себе немало интересного. К моим многочисленным грехам добавились агитация в пользу немцев, подготовка массового побега, и как необходимый атрибут — контрреволюционная троцкистко-террористическая деятельность. Теперь и я попал под 58 статью. Закономерный итог — высшая мера социальной защиты. По-русски, стенка. По возвращению в камеру, я постучал в дверь и попросился на допрос. Терять было уже нечего, сидел я в одиночке и опасаться недоуменных вопросов (а, то и недвусмысленных действий) со стороны сокамерников уже не приходилось. Вообще, с момента так хорошо подготовленной ловушки на заводе (а, в этом я не сомневался ни на минуту, прямо как по нотам все было разыграно) я успел перекинуться едва ли парой слов с уцелевшими (за, что и получил прикладом по ноге), после чего уже неделю сижу в одиночке. Кормят, на прогулку не водят, допрос был всего два раза. Не знаю, как следователю, а мне так с самого начала было ясно, что вся история с мнимым побегом — подстава со стороны конвоя. Среди зеков у них наверняка были свои люди, да и сам маршрут был спланирован с умыслом.