Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Обер? Вооружен, конечно, но, скорее всего, пистолет у него в кобуре. "Дознаватели"? Оружия у них не видно, да таким ребятишкам оно, вроде бы, как и ни к чему. Ну, еще пара стволов за спиной. Хреновый расклад, могу и не суметь. Да еще, неведомо, сколько немцев вокруг. И часовой у крыльца…

— Ваше имя? — очкастый переводчик.

— Дёмин, Виктор Федорович. 1890 года рождения.

— Нет. Вообще в армии не служил.

Переводчик успевал переводить мои ответы оберлейтенанту и тот их внимательно выслушивал. Сам никаких вопросов он не задавал, видимо допрашивали они уже не первого, и переводчик пока в подсказках не нуждался.

— Что вы делали в лесу?

— Я шел через лес в Демидовку.

— Почему не по дороге?

— У меня нет никаких документов, и посты не пропустили бы меня никуда.

— Почему у вас их нет?

— А где бы я их взял? Как с эшелона убег, так в лесу и прячусь.

— Откуда и из какого эшелона вы бежали?

— Сидел я. Нас в тыл везли, еще советские. В пути выломал доску и спрыгнул на рельсы.

— Нет. Нас было пятеро. Но все разошлись в разные стороны.

— В деревни заглядывал. Где давали, а где и так… брал…

— Откуда у вас оружие?

— Дня три назад. В лесу наткнулся. Их там было человек пять. Трое немецких солдат и этих… двое было.

— Ну… Двое их было. В гражданской одежде — ну вот, как в моей. У одного я винтовку и взял.

— Всегда пригодиться. Не каждый в наше время захочет что-то съестное отдать за просто так. Вот ружьё-то и в самый раз будет.

— Какое еще оружие было у убитых?

— Автоматы были, еще винтовка одна была, только приклад у нее был пулями попорчен.

— Почему вы не взяли автомат?

— Не знаю я этого оружия. Ружье привычнее.

— С оптическим прицелом?

— Ну, из него же и так стрелять можно? Да и не собирался я стрелять, так, для виду взял. Да и спокойнее с ним…

— Однако же вы из него стреляли?

— Не я. Это еще прежний… хозяин, наверное, стрелял.

— Зачем вы залезали в танк?

— Искал еду. Я оттуда консервы взял и сухари.

— Так? — это он уже к полицаям.

— Да, все так.

— Достаточно. Вы говорили, — это он уже ко мне. — Что вы бежали из эшелона, где вы сидели. Как это?

— Ну, сидел-то я не в эшелоне, конечно. А в тюрьме.

Я продемонстрировал ему свои руки.

— За это самое и сидел. Это, может для вас — тюрьма плохо. А я уж и привык.

— Так на воле все одно — лучше.