Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

На пороге лежал убитый боец, сжимавший в руках пулемет. А через развороченную амбразуру солнце ярко освещало внутренность каземата. Подобрав оружие, я осторожно выглянул из-за угла. В глаза сразу бросилась подбегающая цепь немцев. Они были уже в тридцати метрах от дота. Фонтаны минометных разрывов, выросшие за их спинами, только подстегнули темп бега. Вскинув пулемет, я припал на колено и одним нажатием на спуск выпустил всю ленту по набегающей цепи. Немцы сразу же залегли. Откатившись назад, подхватил из коробки новую и принялся лихорадочно перезаряжать пулемет.

Около меня кто-то рухнул на пол. Скосив глаза, я увидел одного из севергинских приверженцев.

— Хреново, старшой! Пулемет в траншее разбило!

— На, боец, держи, — сунул я ему свой пулемет. — Из-за угла стреляй, там теперь в стене дыра приличная, к ней не лезь! Ленты вот тут лежат.

Подхватив автомат, я бросился в тыловой каземат. Сквозь дым я разглядел припавшего к пулемету бойца. Плечи его тряслись, и к ногам золотистым дождем сыпались гильзы.

Около стены сидел на корточках Чалый и запихивал за пазуху бутылку с зажигательной смесью. Еще две бутылки стояли рядом. Он подхватил с пола открытую флягу и, запрокинув голову, вылил ее содержимое в рот.

— Ты что? Сдурел? — перекрикивая грохот пулемета, спросил я его.

— Амбец, старшой. Танк сбоку стоит, траншею накрыл. Так что прощевай пока, а я пойду с этой падлой разберусь. — Он подхватил с пола бутылки и поднялся.

— Обожди. — Я повесил автомат за спину и, взяв со стеллажа последний пулемет, проверил ленту.

 — Вместе пойдем, прикрою тебя.

Спустившись на первый этаж, Чалый рывком распахнул дверь и тут же припал на колено, открывая мне сектор для стрельбы. Шагнув вперед, я вскинул пулемет и повел стволом. Длинная очередь выбила пыль и бетонную крошку из стены дота и смахнула несколько немецких солдат, копошившихся около нее. Шагнув вправо, чтобы пропустить Севергина, я увидел танк. Он стоял боком к доту, накренившись на правый борт. С этой позиции он не мог стрелять ни по моему каземату, ни по тыловому.

Зато траншею башенный стрелок видел превосходно, и результат был налицо. Разбитый пулемет лежал на боку, бойцов я не видел вовсе.

— М-мать! — оттолкнув меня, Чалый вскочил на борт траншеи. Покачнулся, чуть не выронив из руки бутылку. — Ах ты ж, падла!

Скользя по земле подошвами сапог, он большими прыжками бросился вперед. Башенный стрелок танка, видимо, был чем-то занят или выцеливал какую-то, одному ему известную цель.