Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Ты не находишь, Генрих?

— С другой стороны, его слова тоже ничем не подтверждены.

— Они подтверждаются его делами! И очень даже убедительно! Ладно, продолжай.

— Осмотр тел погибших конвоиров показал, что водитель убит ударом карандаша в горло. У одного из конвоиров сломана гортань, второму попросту свернули шею.

— Ничего себе цирк! Как ты себе представляешь эту процедуру? В тесной машине, зажатый с боков двумя рослыми солдатами? Этот русский еще и Кройцера оглушил? Чем же?

— Этого установить не удалось.

— Почему произошел взрыв?

— Кройцер понимал, что это для него единственный способ хоть как-то привлечь внимание. Где закреплена граната, он не видел, но рассчитывал успеть укатиться за пригорок. Увы, это ему не удалось.

— Так. Что русский сказал ему о своих целях?

— Ничего. Он больше спрашивал. Со слов шарфюрера, он умеет вести допрос и не пропускает ни одной мелочи.

— Да ну?! Это почему же он сделал такой вывод?

— Русский объяснил ему, каким образом он сумеет получить сведения от пойманных им немецких солдат.

— Так и сказал — пойманных?

— Да. Сказал, я сейчас выйду на дорогу, остановлю машину и убью всех, кто там будет. Парочку оставлю, чтобы порасспрашивать. Потом он сказал, что привяжет Кройцера на муравейник и сложит рядом тела убитых. А сам уйдет.

— И шарфюрер поверил?

— Он сказал — я видел его глаза, и он не шутил.

— Да… А я ведь его помню. Он тогда был в моей охране. Ну, когда я к вам с инспекцией прилетал. Парень был хоть и молодой, но крепкий! Такого запугать… Не знаю, что и сказать ему нужно.

— Кройцер сказал, что русский как-то по-особенному задает вопросы. Вроде бы нейтрально, но из ответов вытаскивает все, что ему нужно.

— Он не пояснил, как?

— Он был слишком плох, когда его привезли. Это вообще чудо, что Кройцер успел хотя бы о чем-то рассказать.

— Записать его слова, конечно же, тоже не успели?

— Генрих, я тебя не узнаю! Что я слышу?

— Я думал, что успею задержать русского, и все силы бросил именно на это.

— Из того, что рассказал шарфюрер, у него, да и у меня тоже, сложилось мнение, что русские знают об экспериментах Маурера.

— Из чего это следует?

— Русский попал не в какой-то лагерь, а именно в шталаг четыре "в".