Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Чем-то ведь занимаются ребята из шестого управления, по недоразумению именуемые дипломатами?

— В их хитросплетениях сам черт ногу сломит. Но при чем тут тогда этот русский?

— А вот посмотри. Красные проведали про эксперименты профессора, так?

— Судя по отрывочным данным, у них тоже есть нечто подобное. Помнишь?

— Но эти сведения так и остались неподтвержденными!

— И неопровергнутыми.

— Так вот, представь себе следующее. Русские получают информацию о работах профессора.

Оставим пока за скобками вопрос о том, как им это удалось. Каким образом можно проверить, у кого дела идут лучше?

— М-м-м… только в бою!

— Отлично! И как же этот бой организовать? При всем уважении к профессору со взводом солдат его боец не совладает. Как ты помнишь, все попытки использовать его "выпускников" на фронте так и не дали однозначной картины. Почему?

— Его бойцы не умеют отступать.

— Вернее будет сказать — они не успевают понять, что это уже пора делать. Они слишком азартные, если так можно выразиться. Мы отправили на фронт уже человек двадцать, так ведь?

— И сколько из них вернулось назад?

— Трое. Их вынесли с поля боя в бессознательном состоянии.

— То есть они остались живы не благодаря собственному разуму, а просто из-за невозможности продолжать бой.

— И при всем при этом они сражались с противником, заведомо уступающим им по выучке и боевым качествам.

Не спорю, потери красных были велики, но не слишком ли дорого для рейха штамповать одноразовых бойцов? За эти деньги можно было бы построить эскадрилью бомбардировщиков! Маурер имел бледный вид после выволочки, которую ему устроил рейхсфюрер!

— Вот оно как все обстоит.

— Ну, я же сижу в лесу.

— А я тут отдуваюсь за всех вас! Короче, Генрих, вопрос стоит ребром.

Или мы в кратчайший срок находим подтверждения эффективности работ профессора…

— Институт Маурера будет закрыт, работы свернуты, а наше управление расформировано.

— Нет, это настолько внезапно.

— У рейхсфюрера тоже не ангельское терпение. На все про все у нас два месяца!

— И что же нам теперь делать?

— А ничего. Все за нас уже сделали русские.

— Леонов.