Сборник "Игрок"

Судя по эарам, которые все еще ждали реакции Мейра, времени прошло от силы пару секунд… в смысле, не секунд (все время забываю!), а местных синов… да неважно! Короче, мимолетное воспоминание вырвало меня из реальности буквально на мгновение, но когда вернуло обратно, то оказалось, что теперь мне стала понятна речь, обращенная к низко склонившемуся оборотню:

«Ри» — значит «чужак». Повелительный тон подразумевает прямой приказ, обязательный к исполнению. И если мы не выполним приказ, нас убьют. Если вздумаем спорить, убьют тоже: эары не признавали возражений.

Иными словами, нам велено выметаться, пока целы, — вот что сказал сейчас бледнокожий повелитель леса.

Но Мейр, видимо, не знал их языка, потому что наклонил голову еще ниже и попытался продолжить:

И этого оказалось достаточно для исполнения приговора: эары сделали смазанное движение руками, чуть отдернули полы своих длинных плащей, что-то выхватили, качнулись в сторону наглеца, посмевшего на чем-то настаивать… но тут я быстро выступила вперед, толкая доверчивого оборотня в бок и спасая его шею от уже занесенного кинжала.

А потом вскинула голову и, глядя им прямо в глаза, каким-то чужим голосом сказала:

— Kha tachi na Аеа. Me toro aeale Li-Khkeolae. Ta goro oeno sano?

Дословно это звучало примерно так: «Проводите нас к Эа. Меня прислал эал Ли-Кхкеол. Или вы посмеете нарушить его приказ?»

Неожиданное знание языка эаров стало для меня приятным открытием, хотя и слегка омраченным пониманием того, зачем и почему мертвец это сделал.

Способность безо всякого стеснения говорить с древней расой вызвала у ошарашенно обернувшегося Мейра состояние, близкое к ступору. Правильная речь, причудливой мелодией вырывающаяся из моего горла, вынудила Лина очнуться от недолгого оцепенения, вызванного близостью эаров, и тихо охнуть. А использованный мною повелительный тон, который в устах смертной, представительницы чужой расы, прозвучал для чистокровных эаров как попытка убогого нищего приказывать королю, повлиял на самих нелюдей так, что они оторопели и даже передумали убивать моего неосторожного спутника. А потом и отшатнулись, потому что я, не желая затягивать беседу, небрежно задрала левый рукав и наглядно продемонстрировала им свое право не просто просить, но требовать.

В свете опалесцирующей листвы благородное серебро причудливо заиграло миллионами различных оттенков. Браслет разом ожил, засветился потусторонним светом, тихонько запел, словно отзываясь на только ему слышный призыв.