Как, впрочем, и с зубной пастой, и с «диролом», и с кучей других важных мелочей, которых в повседневной жизни мы не замечаем, но которых, оказывается, временами очень сильно не хватает.
Дождавшись, пока каша дойдет до кондиции, я осторожно сняла котелок с огня и поставила остывать.
Ух, ну и запах! Вот когда я почувствовала, что проголодалась! Но придется малость подождать, чтобы остыла. Думаю, полудюжины минуток будет вполне достаточно… кстати! Забавно, что время и вообще многие другие вещи здесь считали не по три-пять-десять единиц, а дюжинами и полудюжинами.
К примеру, в году тут, как и на Земле, было двенадцать месяцев, в месяце — ровно три дюжины дней или ровно шесть полудюжин; чуть больше, чем у нас, ну да не намного. Год, соответственно, тоже длиннее: четыреста тридцать два дня, а не триста шестьдесят пять, как я привыкла. Недель как таковых, соответственно, не было, потому что вместо семидневки люди жили по шестидневной системе, но это, на самом деле, даже удобнее — временные отрезки всегда равные и строго одинаковые, без всяких там тридцать первых чисел или високосных годов.
Далее, в одном дне насчитывалось две дюжины — ну, это нам знакомо! — часов, которые звались здесь не часами, а малыми оборотами, а чаще всего просто оборотами. В одном часе-обороте — все те же, какое счастье! — родные шестьдесят минут, вернее, не минут, а мин, или минок, однако считать время минутами опять же было не принято. Стандартным временным интервалом считали дюжину минок, или, по-нашему, двенадцать минут.
Таким образом, в одном обороте было пять дюжин минок, в одной минке — ровно шестьдесят син, по-нашему секунд. В сутках различали светлую половину — первая дюжина оборотов, то есть как раз до полудня — и, естественно, половину темную, то есть время с полудня до полуночи. Иными словами, система отсчета смутно напоминала английские «a.m.» и «p.m.». В целом не слишком сложно, но ужасно непривычно.
Касательно денег такая же история: довольно простая двенадцатеричная система счисления.
Бумажных денег, как я и предполагала, здесь не было, так что на будущее, если разбогатею, придется обзаводиться приличным по размерам кошелем. Мошной, то есть. И заодно задуматься над тем, куда ее пристроить, чтобы не свистнули на каком-нибудь рынке. Банков, естественно, не было. О векселях и кредитах народ понятия не имел. Расплачивались натурой, в основном крестьяне, или деньгами — те, у кого они водились.
