Сборник "Игрок"

Да еще разбираться не стала — просто позвала, как какого-то паршивого кота, и утопала, весьма посредственно попрощавшись с тетушкой Айной.

А ведьма знала, что умирает… и ни словечком мне не обмолвилась об этом. Просто сделала, как решила, и даже не намекнула, что после моего ухода покорно ляжет на кровать и тихо умрет. Она отдала мне все, что имела, выгребла на свет все свои запасы, потому что ей они, как я теперь понимаю, уже ни к чему. Попрощалась, обняла напоследок, не рискнув тревожить своими печалями, а я… я теперь ужасно сожалею, что не успела попрощаться с ней как положено.

Думала, вернусь. Думала, посидим мы еще на завалинке. Думала, уж тогда-то я с ней по душам поговорю, а не на бегу, как получилось…

Сойдя с Тракта и бросив на первой попавшейся прогалине свой мешок, я медленно опустилась на поваленное бревно и застыла, испытывая острое сожаление от несделанного. Заметила ведь, как она на меня смотрела. Видела же: ее что-то тревожит. Но решила, что это подождет. Позволила вытолкать себя вон, не спрашивая о причинах.

В конце концов, эары лицезрели бы мою хмурую физиономию днем позже. А вот Айна… старая тетушка Айна, сделавшая для меня так неожиданно много… она больше ждать не могла.

Я прикрыла глаза, а потом, оттуда-то зная, что меня услышат, тихо позвала:

Соседние кусты слабо шевельнулись.

— Барсик, я знаю, что ты рядом.

Потревоженные ветки испуганно замерли, но мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы это увидеть: никуда он теперь от меня не денется. Заклятие не позволит. А значит, близко он.

Как и вчера, очень близко.

— Подойди… пожалуйста, — еще тише попросила я, по-прежнему не зная, что сейчас буду делать. — Я прошу тебя, шейри: подойди.

Не знаю, что уж тут сыграло большую роль — моя просьба или напутствие Айны, но Барсик действительно вскоре вышел на свет. Весь взъерошенный, покрытый пылью. Почему-то мокрый с хвоста, будто ненароком оступился и искупался в какой-то грязной канаве. Однако глаза у него горели еще ярче, чем утром, а поселившаяся в них злоба за этот день переросла в самую настоящую ненависть.

Я сидела и смотрела на всклокоченного кота, совершенно не представляя, что с ним делать. Он злился на меня… нет, он меня искренне ненавидел. Возможно, за мое дрянное поведение с утра. За то, что не пожелала понять его и услышать. За то, что его отдали мне как бессловесного раба. Тогда как он был живым. Разумным. И, наверное… очень несчастным.

— Прости, — уронила я, неотрывно глядя на взбешенного шейри. — Прости меня. Пожалуйста.