Сборник "Игрок"

Вокруг – ни души, кроме меня и напряженных до предела братьев. Одни деревья, стоящие впритык друг к дружке, несколько драных кустов, огромная куча сломанных веток, припорошенных сорванными при падении листьями. А еще огромная дыра в кронах, в которой, как бешеные, метались неясные тени, и откуда доносились звуки нешуточной борьбы.

– Лин! – ахнула я, поняв, что шейри, скинув меня на землю, снова поднялся в воздух, чтобы задержать гарпий и дать мне немного времени. Потом стряхнула прилипший к маске листок (шлем потеряла, видимо, пока падала), ойкнула, распоров себе этим листиком и перчатку, и палец под ней.

С отвращением отбросила эту гадость, а потом вспомнила, как демон закрывал меня собственными крыльями, и со стыдом поднялась, тревожно высматривая в ночном небе его крылатую тень. – Ох, Лин!

– Печать, Гайдэ, – напряженным голосом напомнил Ас, не оборачиваясь. – Скорее. Сейчас они будут здесь.

– Какая Печать? Где? – мой взгляд сам собой наткнулся на валун, и левая ладонь тут же похолодела. – Так вот она какая… с-с-сук-ка-а!

Как услышав его, за дальними деревьями что-то нехорошо затрещало.

Я сжала зубы, прижав к груди повисшую плетью руку, и поковыляла к проклятому камню, одновременно подключая второе зрение и пытаясь понять, как с ним управиться. Простым мечом – фигу: у меня не было адарона, чтобы разрешить эту трудную задачу. И кузнечного молота тоже не было, чтобы откалывать от двухсотлетнего валуна по кусочку в час. Не было даже подъемного крана, чтобы вытащить и грохнуть дурацкий камень о какую-нибудь скалу побольше.

А магией я не владела: власть Ишты – это не магия. И здесь, в центре кишащего нежитью леса, она мне никак не могла помочь.

Подойдя к камню на расстояние в десять шагов, я ощутила, как внутренности снова закручиваются в тугой узел, и нерешительно остановилась. Потом сцепила зубы и сделала новый шаг, пытаясь не обращать внимания на боль в сломанной руке и обжегший ее холод от Знака.

Не мое это… не мое. Мертвое, а не живое!

Сглотнув подкативший к горлу комок, я шагнула еще.

И тут живот прорезала острая боль. Меня согнуло, словно от приступа аппендицита, все-таки вывернуло наизнанку, потому что тошнота стала невыносимой. В глазах все поплыло, но я выдержала. И, шатаясь от внезапно обрушившейся на плечи тяжести, сделала еще один, неимоверно трудный шаг.

Треск за деревьями стал громче, а потом к нему присоединилось низкое, бархатистое рычание.

Я, как сквозь мутное стекло, увидела вышедшего из леса кахгара.