Сборник "Игрок"

Потому как имели при себе не только меч, лук и прикрепленные к седлам арбалеты — вполне приемлемых, кстати, размеров, мне бы такой тоже пригодился, — но и одеты были, как положено: в остроконечных шлемах, закрывающих лица больше чем наполовину, в прочных кожаных нагрудниках, перетянутых спереди широкими полосами стали. В наголенниках, налокотниках, с обязательной кольчужной сеточкой на шлеме, закрывающей шею и верхнюю часть спины. У них даже кольчуги были натянуты под кожаную броню! И это тогда, когда первый не имел на себе даже дохленького ватника!

Телохранители, догадалась я.

Да и держатся ребята нарочито позади. Явно подчиненные. И явно не последние в свите этого господина.

То, что номер первый — именно господин, а не просто мимо проезжал, я поняла сразу: очень уж взгляд у незнакомца оказался острым. Прицельным, оценивающим. И властным. А когда я сообразила, что ему, в общем-то, на охоту и не надо надевать доспехов, то с неприятным холодком начала догадываться, на кого нарвалась в своем сумасшедшем везении.

И КТО мог так спокойно расхаживать в этих богатых угодьях, желая добыть к ужину моего Хранителя-оленя.

Вот невезуха… не иначе как сам эрхас загородил мне дорогу?

Незнакомец остановился в паре шагов от меня, досадливо сморщившейся, и властно кивнул.

— Кто такая? Откуда взялась?

«Хам, — тут же подумала я, внимательно его рассматривая. — Ни здрасте тебе, ни до свидания. Что ж, ответ на хамство должен быть адекватным».

А вслух холодно заявила:

— Быть может, благородный сэр сперва слезет с коня, чтобы не смотреть на даму свысока? И, быть может, он соизволит сперва представиться, чтобы дама хотя бы знала, с кем имеет дело?

«Благородный сэр» от такого заявления, мягко говоря, охренел.

По крайней мере, его отвисшую челюсть и изрядно округлившиеся глаза я предпочла расценить именно так. А чтобы никакого недопонимания и впредь не возникло, решительно выпрямилась, откинула со лба растрепанную челку и без всякого страха взглянула ему в глаза.

Наверное, ему было отчего удивиться и было отчего неожиданно закашляться: пешая, в жутких обносках, взлохмаченная и покрытая с ног до головы клочьями белого пуха, я стояла и дерзко изучала его прищуренными глазами, всем видом показывая, что ему со всеми его титулами до меня ох как далеко.

Более того, я посмела не поклониться ему до земли (как мне потом, давясь от смеха, пояснил Лин), не изобразила искреннее подобострастие. И не закрыла волосы шапкой, что считалось по местным меркам верхом неприличия.