Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

Фигурка у нее очень даже ничего. Есть за что подержаться.

— Холодно тут у вас. На улице и то теплее, — улыбнулся ей Денис. Не дождавшись ответа, он подмигнул мне и продолжил: — Что есть?

— Пельмени, вареники с картошкой, капустой, макароны по-флотски, пирог с рыбой, жаркое из горного медведя… — затараторила девушка.

— А полегче что-нибудь? — прервал ее на жарком Селин. Я был с ним полностью согласен: во-первых, мясо этого самого медведя жесткое до невозможности и воняет тухлятиной, а во-вторых, не стоит сейчас набивать пузо — неизвестно, как дело повернется.

— Рассольник, куриный суп с лапшой, тройная уха, яичница…

— Мне куриный суп, пару кусков хлеба и компот. — Я почесал заросшую щетиной щеку. Надо бы побриться. Да и постричься не помешает, а то оброс, как не знаю кто. Раньше здесь подрабатывал цирюльник, было очень удобно — забежал перекусить, заодно от щетины избавился. — Парикмахер у себя?

— Да. Хлеб белый или черный?

— Вы что будете? — Официантка повернулась к Денису.

— Яичницу, суп куриный и компот.

— Одна яичница, два куриных супа, два компота и белый хлеб, — повторила девушка и направилась на кухню. Денис проводил ее долгим, задумчивым взглядом. Спорю на что угодно — уставился на ее покачивающийся зад, туго обтянутый синим платьем. Тоже развлечение.

— Время вроде есть, пойду обкорнаюсь, — сказал я, посмотрев на Дениса. Тот кивнул. Я, не дожидаясь, когда принесут заказ, завернул по пути в туалет — когда еще будет возможность в тепле облегчиться — и отправился в парикмахерскую.

— Можно? — заглянул я внутрь маленькой комнаты, отодвинув в сторону толстую занавесь, загораживающую дверной проем. Фу-у-у, ну и жарища здесь! До чего натопили — буржуйка почти докрасна раскалилась. Других желающих постричься не было, так что суп не должен успеть остыть. Если, конечно, незнакомая тетка лет сорока работает так же быстро, как старый мастер.

— Проходите. — Парикмахерша отложила на столик с зеркалом потрепанную книжку в мягкой обложке и подняла с кресла полотенце.

— Под расческу и еще побрейте, пожалуйста. — Я кинул куртку на табуретку и развалился в кресле. Парикмахерша накинула полотенце и заткнула его края за ворот свитера. Я с силой выдохнул воздух через стиснутые зубы — больно! О самой стрижке ничего плохого сказать не могу: от мерного щелканья ножниц клонило в сон и только редкие команды «голову поверни», «голову наклони» да «сиди ровно» не давали задремать.