Сборник "Приграничье" (1-5 чатси)

— Ни-че-го, — по слогам произнес я, бармен на мгновение опешил, потом убрал меню и, не говоря ни слова, отошел ко второму официанту, который, наклонившись, что-то взбалтывал на другом конце бара.

— Я вижу в вашем взоре классовую ненависть к этому замечательному заведению, — повернувшись ко мне и слегка проглатывая окончания слов, произнес сидевший рядом толстяк.

— Это точно, — оторвавшись от созерцания разноцветных бутылочных этикеток, оскалился я. Не могу сказать, что ненависть была чисто классовая, но содержимое большинства выстроенных в ряд бутылок мне было не по карману даже в день получки.

— И зря. Какая может быть социальная несправедливость в наше время? — Мой собеседник отпил ядовито-зеленый коктейль, налитый почему-то в коньячную рюмку, пригладил бородку и продолжил: — Эксплуатация сейчас отсутствует как явление, а пролетариат как класс. Не хочешь работать на чужого дядю — не работай. Не желаешь создавать кому-то прибавочную стоимость — не создавай.

— А на покушать и прочие естественные надобности где деньги взять? — Я развернулся вбок, поставил локоть на стойку и оперся на руку. Почему бы не пообщаться? Тем более что собеседник пусть и поддатый, но свои мысли излагает вполне связно. Одет грузный мужчина был вполне прилично: вельветовые штаны, потертый пиджак с кожаными вставками на локтях и туго обтягивающий животик шерстяной свитер.

— На себя работай! Земель свободных всем хватит. Не умеешь пахать да коров доить — лес вали, дома строй или торговлей займись.

Никто тебя не ограничивает. — Словно подтверждая свои слова, толстяк залпом допил плескавшийся на дне рюмки коктейль. — Я вот здесь каждый день обедаю, но в жизни своей ни разу никого не эксплуатировал. Всего достиг своим потом и кровью.

— Скорее своим потом и чужой кровью, — поправил его я.

— На своей крови столько даже почетный донор СССР не заработал бы. — Мне начал надоедать этот разговор.

— Ну не скажите, донорам в СССР все условия создавали.

 — Толстяк повертел рюмку в пальцах и со стуком опустил ее на стойку. — Маугли, еще «Зеленого джина»!

— Господин Долгоносов, я вам неоднократно повторял, что меня зовут Мангольд Грин, а не Маугли. — Второй бармен развернулся и поставил перед клиентом новый коктейль.

Ого, не знал, что в Форте негры встречаются. Не иначе дитя Олимпиады — уж больно чисто по-русски шпарит. Акцент абсолютно не заметен.