Сколько ж, выходит, старику лет, Степану-то?
– Да ровесник мой, с двадцатого года. Это сколько выходит? Сорок четыре, что ли?.. В первый раз взяли-то его в семнадцать лет, холостой был. В войну отца убило, а мать померла, как второй раз взяли. Две сестры были, те сразу уехали, как Степку забрали, где они, живы ли, не знаю. А он в пятьдесят девятом пришел, вот на Таньке-огороднице женился. Она в войну с солдатиком раненым жила, да он от гангрены помер. Вот жизнь какая. Всех перевернет-перелопатит."
"Бочки были изготовлены, и бабушка сказала, что это превосходные бочки – не текут, ровненькие, красивые.
Уличную кадушку заказали отдельно, из специального дерева, чтоб не гнила, на зиму всегда опускали в погреб, чтоб морозом не разорвало.
Собственно, до сегодняшнего дня дожили как раз уличная кадушка и небольшой бочонок, в котором солили грибы, а все остальные давно пропали, конечно. И нужно бы новые достать, но где?..
Где достать настоящую дубовую бочку, и чтоб не текла и не рассыхалась?.. Конечно, и эта еще ничего, послужит, но заменить ее нечем.
– Можно к вам? – громко закричали из-за ворот, и Марина Тимофеевна от неожиданности упустила лейку.
Лейка булькнула, наполняясь через край, и пошла ко дну.
– Стой, куда! – тоже во весь голос закричала Марина и, перевесившись через край, попыталась схватить лейку за ручку. От ледяной воды моментально заломило локоть и плечо.
В последний момент она нащупала ручку, ухватила и потянула. Лейка была тяжеленная!.. На полпути к поверхности чья-то рука перехватила лейку и легко вытащила.
Из рукава Марининой курточки лилась вода, и по боку под свитером тоже текло, все же лейка нырнула довольно глубоко.
– Здравствуйте.
Марина Тимофеевна кивнула, пытаясь как-нибудь выжать рукав, и вдруг сообразила, что не может вспомнить, как зовут гостя!..
– Прошу прощения за вторжение, – сказал он церемонно. – Это вы мне кричали «стой, куда»?! Нужно было позвонить, но я не сообразил.
– Ничего, ничего, – тоже церемонно сказала Марина. – Спасибо за помощь. Я как раз лейке кричала.
– Сын сказал, что едет сюда, к вам. Я, собственно, за ним приехал.
Мальчика зовут Даня, совершенно точно. А как зовут папу мальчика?
Солнце ушло, дунул ветер. Марина вся покрылась «гусиной кожей» – так стало холодно.
– Если это неудобно, – продолжал папа мальчика, – я просто пришлю за ним машину.
Марина Тимофеевна вздохнула.
– Слушайте, я забыла, как вас зовут.
– Андрей. Андрей Данилович.
– Проходите в дом, Андрей Данилович, – пригласила она.
