Даже одет он был особенно, удобно – широченные мягкие штаны, черная футболка, толстовка с капюшоном, из кармана выглядывает помпон, видимо, в карман он сунул шапку.
– Вам кофе сделать, Олег? – спросила давешняя Кора.
– Лучше чай с лимоном."
"Он сбежал с крыльца, кого-то окликнул, о чем-то распорядился. Сунул руки в карманы и посмотрел по сторонам, потом на небо и сказал в рацию:
– Эмма Львовна.
– Я здесь! – Сердитая тетка трусцой подбежала со стороны навеса.
– Смотрите, на улице мы сегодня умрем от переохлаждения, – сказал Аллилуев.
– И нас похоронят. Снимаем интерьер. Посмотрите, что нужно для сцен тридцать четыре, тридцать восемь и девять. Если все есть, репетируем и снимаем.
– Хорошо, Олег Алексеевич!
…Ого, подумала Настя. Олег Алексеевич, ни больше ни меньше!
– И вот за девушкой поухаживайте! – велел Аллилуев, кивнул на Настю и заскакал через лужи. – Мотор через сорок минут.
– За тобой нужно ухаживать? – осведомилась Эмма.
– Нет, нет, спасибо, – быстро сказала Настя. – Я тут посмотрю пока.
– Ну смотри, смотри, – разрешила тетка. – Только ты чего-то вырядилась не по погоде.
– Я… не рассчитала.
– Пойдем со мной.
– Что? Куда?
– За мной иди.
Эмма, решительно шагая, привела ее в вагончик, очень похожий на тот, где квартировала Мила. Здесь тоже было тепло, пахло кофе и табаком, но здесь обитали люди, две женщины. Одна гладила что-то на широкой доске, другая чистила и без того сверкающий мужской ботинок.
– Девчонки, я вам беженку привела! – зычно объявила Эмма, распахивая дверь.
– Из теплых стран! Изыщите чего-нибудь от обморожения?
– Водочки, может, Эмма Львовна? – спросила та, что гладила.
– Эх, хорошо бы! – гаркнула Эмма. – Только не мне, а вот ей! А водочки мы в конце смены тяпнем!
– А будет сегодня конец-то? – Та, что с ботинком, посмотрела на Эмму, а потом на Настю. – С новым режиссером.
– Пока в графике, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Он вроде не бестолковый, а там кто его знает! Мотор через сорок минут!
– Заходи, девочка, – пригласила первая.
– Замерзла? Меня Лена зовут.
– А я Настя.
– Господи, чего это ты так идешь? – удивилась вторая. – Ноги отморозила?
– Стерла, – призналась Настя.
Ей было неловко, но приятно и радостно – то ли от тепла, то ли от того, что две эти женщины при взгляде на нее начинали улыбаться, и ей хотелось улыбаться в ответ.
– В таких колодках разве можно ходить? – спросила вторая. – Да еще на работу! Или ты просто так, посмотреть приехала?
– Посмотреть, – призналась Настя.
