– Мотор идет!
– «Странная история с призраком», сцена тридцать четыре, дубль один! – скороговоркой выпалила она и хлопнула перед камерой.
Девушка обошла вокруг стола, вытащила стул с гнутой спинкой и уселась.
Она: Я так долго ехала, вы, оказывается, теперь здесь живете!
Он: Уже давно.
Она: Мне сказали в редакции, что интервью вы не даете.
Он (язвительно): Уже давно.
Настя, не отрываясь, смотрела в мониторы и в затылки сидящих перед ними людей. Джессика сопела рядом. Было очень страшно.
Те двое договорили до конца, и Аллилуев сказал в рацию:
– Стоп, моторы.
Это было. Сразу еще дубль, технический.
И все сначала!..
– Вот это да, – то ли с восхищением, то ли с ужасом прошептала Джессика на ухо Насте. – Вот это работа!..
Потом переставляли камеры и снимали отдельно героя и отдельно героиню. Потом Аллилуев объявил, что следующей будет сниматься сцена тридцать восемь. «Перекостюма» нет.
– Чего нет? – спросила Джессика у Насти.
– Перекостюма, – пояснила на ходу Эмма Львовна, выбиравшаяся из-за монитора.
– Это значит, герои не переодеваются.
Джессика покатилась со смеху. Аллилуев на нее оглянулся.
– Роза! – сказал он. – Привет. Как сама?
И, не дожидаясь ответа, принялся распоряжаться.
Так продолжалось до обеда.
Настя совершенно изнемогла от переживаний. Джессике быстро все надоело, и она ушла в вагончик, успев еще посокрушаться, что Кондрат Майданов «не такой, как в кино».
Обед раздавали под тем самым навесом, где утром были свалены мешки и коробки. Там организовали нечто вроде полевой кухни.
На столах стопками стояли миски и кучами лежали ложки. К кухне моментально выстроилась очередь.
– А ты что думала? – спросила у Насти веселая Мила. – Что нас в ресторан повезут?
Настя сказала, что она ничего такого не думала, а просто странно. Полевая кухня с трубой, как на военных учениях или в походе!
– Да это еще вариант люкс, – сказала Мила. – Бери ложку и миску, а то сейчас все разберут! Это потому, что есть где ее поставить, кухню. А когда в центре города снимаем или в доме, никакой тебе кухни.
Привозят «кинокорм», еду в пластиковых коробках и чай из термоса, вот тебе и весь обед. Пойдем вон там сядем, где не дует.
Настя с миской – в миске гречка с мясом и подливой – пробралась за Милой в самый угол. Вокруг сидели, жевали, хохотали, перекликались, гремели ложками и мисками «настоящие счастливые люди». Те, кто делает искусство. Те, кто снимает кино.
– А где режиссер?
– Вон он, с оператором, видишь? Артисты отдельно обедают, но тоже не всегда.
