Та самая женщина из приемной комиссии, по слухам, гениальный педагог, махнула рукой:"
"– Ступайте без меня, Игорь Маркович. Все равно мы сейчас ничего не решим!..
– Засраки? – тихонько возмутилась Настя. Неприличное слово отвлекло ее от ужасных переживаний. – Это он про нас, про поступающих?! Да как он смеет!..
Даня Липницкий сбоку взглянул на нее.
– Вообще это очень старая шутка. Засрак – заслуженный работник культуры. В Советском Союзе давали такое звание, оно считалось почетным, но не очень.
Сокращение, понимаешь?.. Этот тип так называет абитуриентов, шутит.
Тут Настя разобиделась. Почему он с ней разговаривает, словно она малоумная?..
– А чего мы ждем, я не понимаю? – с ходу заговорил кто-то, как только за ректором закрылась дверь. – И сколько еще ждать?!
– Ждем следственных действий, насколько я понимаю, – ответила гениальная Мария Григорьевна с некоторым сарказмом. – А уж дождемся ли и когда, одному богу ведомо.
– Действий! Какие действия, когда в этих стенах, в этих…
– Священных, – подсказала Мария Григорьевна.
– Вот именно! Где бывал сам Вахтангов! И убийство!..
Тут заговорили все разом, словно им разрешили:
– А я давно выносила на собрание, что выход на пожарную лестницу нужно заделать! Она же с пожарной лестницы упала!
– Да с чего вы взяли!
– А там больше падать неоткуда!
– Светочка и не упала, ее убили, зарезали!.. Вон дети ее нашли зарезанную!
Все головы до единой как по команде повернулись к Насте и Дане.
– Здрасте, – пролепетала Настя и сделалась пунцовой.
– Так Светочка зарезанная была или нет?!
– Видите ли, – начал Даня Липницкий обстоятельно, но договорить не успел.
– Кто тут Морозова? Есть Морозова?
– Это я! – крикнула Настя. – Я!..
– Пойдемте со мной.
Настя кинулась за человеком в форме, даже не оглянувшись на своего сегодняшнего друга. Он ведь и правда как будто друг! Без него она бы пропала, совсем пропала во всей этой… жути!
…Про жуть молодые актрисы тоже писали в своих блогах, и Дольчикова писала.
«Красиво до жути, до одури» – так она описывала съемки в каком-то польском городе, то ли в Кракове, то ли в Варшаве. И еще – мистически. «Мистически прекрасное место!»
И вдруг Насте стало так ее жалко, так жалко! Она заплакала бы, но тут из-за синей форменной спины полицейского посреди совершенно пустого и от этой пустоты странного коридора увидела… собственную мать!..
