– Она знала, понимаешь?! – почти крикнул он продюсеру прямо в лицо. – Она все знала! За это и убили! И меня убьют, вот увидишь!
Тонечка насторожила уши и вытянула шею. Даже что-то хрустнуло в позвоночнике, так она сильно вытянула!
– Тише, Вася, – Герман перехватил руку режиссера и опять повел его. – Не кричи.
– Мне нужно… улететь, – заговорил Вася, словно мигом протрезвев. – Куда-нибудь. Неважно. Виза. Не помню, не знаю. Куда можно без визы?
– По-моему, в Казахстан. Или во Вьетнам. Ты бы дома спать лег, Вася.
– И человеку в костюме, через плечо: – Костя, проследи, чтоб он лег.
– Во Вьетнам, – продолжал бормотать режиссер. – Это хорошо… это далеко… Они меня там… не найдут? Или найдут? Нашли же Светку? Среди бела дня, среди людей! Убили, сволочи!.. Зоя… Мне нужно к Зое! Она все устроит! Она знает как, она всегда все устраивает! Где телефон, я ей позвоню!
Они миновали охрану, турникеты сами собой открылись, водитель подбежал и распахнул заднюю дверь машины. Вдвоем они затолкали режиссера на сиденье.
– Ты поспи, – сказал Герман серьезно и оглянулся.
На широкое офисное крыльцо высыпали люди, под козырьком, где стояла ощетиненная окурками урна, тоже толпились, и все смотрели и фотографировали на телефоны.
Герман захлопнул дверь машины, кивнул водителю и нырнул в узкую калитку в сплошном заборе. Калитка и забор ограждали крохотный заасфальтированный дворик, где начальство держало свои автомобили.
Тонечка потопталась немного, оглянулась на толпу под козырьком.
«Пойду-ка я к метро покамест.
Заявку нужно писать, Герман дал мне «особое» задание».
– Антонина Федоровна! – донеслось из-за калитки.
Тонечка была совершенно, то есть абсолютно – абсо-лют-но, как сказала бы ее дочь, – уверена, что великий продюсер о ней уже позабыл. Несусветные глупости про кастинг она и слушала-то вполуха!..
Он выглянул, лицо недовольное:
– Отстаете!
– Да я вот… очки… искала, – сказала Тонечка первое, что пришло в голову, перебежала газон и перелезла через железную перекладину.
Он поддержал ее под локоть.
Широко шагая недовольными шагами, он словно бы силой доволок ее до машины и приказал:"
"– Садитесь.
Машина была очень солидной, английской, солидного же английского цвета – какой-то болотной зелени, – и… довольно грязной.
Тонечка аккуратненько поместилась на переднее сиденье, сумку утвердила на коленях. Ей было смешно.
– Без цирковых представлений никак, – процедил Герман, выруливая с тесной стоянки на тесную улицу.
