– И… как он тебе? – задала Тонечка глупейший из вопросов.
– Ну, знаешь, я тоже удивилась, когда сегодня утром его увидела в собственной кухне! Он варил какао.
– Что он варил?!
– Какао, – сказала Саша легкомысленным тоном. – Для меня. Он сказал, что следует выпить именно какао, потому что легли поздно, а встали рано, и нужны силы на целый день. Я не стала говорить, что никогда не пью какао, и выпила.
– Молодец, – похвалила Тонечка и спросила, как давеча Родион: – А он кто?
– Я пока не поняла, – призналась Саша.
– Но обязательно узнаю и расскажу тебе!
И засмеялась.
…Ого, подумала Тонечка.
– Пойдем к ним? Послушаем, что скажет местный шериф.
Они вошли в дом Лидии Ивановны, как раз когда «шериф», пристроившись за кухонным столом, с мученическим видом заполнял какие-то формы.
– Принесло, – пробормотал он, завидев Тонечку и Сашу.
– Ну что? – спросила Тонечка Федора Петровича."
"– Заявление-то я, положим, приму, – заговорил между тем майор Мурзин. – Не имею права не принять. Но сразу говорю, толку не будет.
Местные таким макаром сроду не хулиганили, это с Москвы какие-то беглые натворили! А вы, стало быть, есть внучатый племянник покойной Лидии Ивановны Решетниковой?
Федор кивнул. Сверкнули золотые очки.
– Ну, положим, видал я вас, когда вы к ней наезжали, но по закону, чтоб в наследство вступить, родство придется доказать по всем правилам.
– Товарищ майор Мурзин, – встряла Тонечка. – Сейчас ведь речь не о наследстве! Наследством родственники без нас займутся. Сейчас важно найти и задержать хулиганов.
Они же все тут перепортили, хорошо, дом не подожгли!..
– Сказано, приму заявление! – повторил Мурзин с нажимом. – А толку все равно не будет! Наших местных вы в эти дела не путайте! Это с Москвы которые, те пускай отвечают!
– Пускай отвечают, – согласилась Тонечка. – Но их найти нужно.
– Да где ж их найти?!
– Я не знаю, – растерялась московская сценаристка.
– То-то и оно, – заключил Мурзин.
Сопя, он дописал бумагу до конца, перевернул, перечеркнул пустые строки и расписался.
И Федору велел расписаться.
– А тебе, мужик, я совет вот какой дам. – Майор вытащил из-за стола свое пузо, проверил на нем пуговицы, которые норовили разойтись, и стал прятать бумаги в папку. – Не слушай ты никакого бабья, сходи к отцу Иллариону, чтоб бабусю по-людски проводили, схорони и в наследство вступай, если оно тебе надо. А не надо…
И майор махнул пухлой лапищей, словно выметая Федора Петровича вон. Пошел было к двери, но задержался возле Тонечки.
