Аллилуев в первый раз за весь разговор посмотрел на Настю с серьезным интересом.
– Морозова – известная личность, – сказал он уважительно. – Пишет не очень много, зато отлично просто!.. С ней только большие каналы работают. Слушай, – вдруг скроив просительное лицо, он взял Настю за молнию толстовки. – Познакомь нас, а?.. У меня есть одна идея, только сам я никогда не напишу! И вообще, у меня имени никакого нет, Морозова даже слушать не станет! А тут ты – бац! Это мой друг, молодой, одаренный режиссер, и она выслушает! А? Познакомь!
Настя пожала плечами и пробормотала:
– Да пожалуйста.
Приезжай к нам, я тебе адрес дам и телефон…
Ей очень хотелось расспросить Аллилуева о «хорошем сценаристе», собственной матери. Она правда хороша? Ее правда ценят? Но спросить, значит, признаться, что дочь ничего не знает о матери – вообще ничего! А этот парень так переменился к ней, когда она назвала фамилию!
– Ну, вещь, – громко заговорил подлетевший Даня и спрыгнул с самоката. Щеки у него горели. – А у него аккумулятора на сколько хватает?
– Километров на тридцать хорошего хода, – отозвался Аллилуев, перехватывая самокат.
– Значит, мы договорились, красота? Ты завтра ко мне на съемки подгребаешь и с Милкой трешь, чего тебе надо, а потом я к тебе в гости являюсь и падаю в ноги. Окейно? Позвони мне на мобилу, у меня твой номер определится, я тебе адрес скину.
Он продиктовал цифры и подождал, пока Настя наберет. Телефон у него зазвонил, он посмотрел и кивнул:
– Пока, дамы и кавалеры!.. Как это удачно вы зашли!.
.
– Кому он собрался падать в ноги? – спросил Даня вслед покатившему Аллилуеву.
– Матери моей.
– Зачем?
– Чтоб она для него сценарий написала.
– Ого.
– Что – ого? – не выдержала Настя. – Вот что?! И вообще! Вы все знаете, а я ничего не знаю! Вы по воскресеньям торт гребаный печете, а мне моя собственная мать ничего не рассказывает! Ни одного слова, как будто я ей чужая! И получается, что все умные, одна я дура!
– Между прочим, – сказал Даня. – Я ничего не понял.
– И очень хорошо! – завопила Настя и побежала прочь по солнечной улице.
– Чего это она? – спросила Джессика. – Чего ей мать не говорит?
– Бежим, – сказал Даня. – А то не догоним.
Марина Тимофеевна полюбовалась на только что высаженный барбарис. Он был прекрасен, невысокий кустик, растопыривший тонкие ветки.
– У тебя важное дело, – сказала Марина барбарису. – Видишь, какая у нас с этой стороны дырка образовалась в живой изгороди. Твой предшественник погиб, ты его должен заменить.
