Сейчас бы выбраться отсюда, а не рассосаться по капельке в проклятом месте, чтоб потом меня камнееды сожрали или ирлинг-просветитель.
Лайро вместо моих проклятий услышал вопрос:
– И как их внутренний зверь-собственник это терпит? Делить одну женщину между собой?
Мой собеседник разочарованно нахмурился, но ответил:"
"– Побратимы проводят связующий кровный обряд со своей парой, тогда все воспринимаются родными и «своими». К примеру, у Великого – владыки горгулов – три побратима. Правда, все они слабее Эрна, хоть и образуют первую пятерку силы.
– Вы на эту пятерку готовили покушение? – уточнила я, вспомнив предположение Эрна.
Лайро с минуту молчал, сверля меня злыми светлыми глазами, а потом задал встречный вопрос:
– Они все поняли?
Кто они, уточнять не надо – Эрн и компания.
Я горько усмехнулась:
– Да, весь ваш заговор они подробно разобрали и ни в чем не ошиблись. Только в вас, к сожалению.
– Когда побратимы проходят связующий кровный обряд, они еще сильнее зацикливаются на своей истае.
Если ее убить, любимую и единственную, они уйдут следом за ней. Зорену мешал только Эрн – щит и опора первой семьи. Еще и второй по силе, а значит – на место Великого. Эрна же не купить и не запугать, они с Великим – двоюродные братья, одна кровь. У рода Черный Гранит только два наследника, и других с подобной силой в ближайшем будущем не предвидится. Так что все складывалось очень удачно для Зорена.
– Если бы не я! – И вновь расплылась в торжествующей ехидной ухмылочке.
Почему бы и мне на нервах у Лайро не поиграть, особенно на пороге смерти, куда я по его милости попала?
Он несколько минут молчал и сверлил меня нехорошим взглядом, словно решая: убить или помучиться со мной еще.
Может, и оценивая меня, как лотерейный билет с выигрышем – свободой. Стоит предъявить или выкинуть. Пока он решал, я обратила внимание на кончик своей косы, практически весь поседевший. И Лайро, проследив за моим взглядом, мрачно подтвердил:
– Да, магии в тебе осталось немного. Наверное, еще сутки-двое протянешь.
Я и без его диагноза это чувствовала. Мне было так плохо, что я самой себе казалась дрожащим холодцом, в котором между кусочками мяса плавает долька чесночка и перчик для придания блюду остроты. Вот эти пряности как раз и лезут из меня, чтобы «подсластить» жизнь одному гадскому гаду.
– Расскажи еще что-нибудь о горгулах, – попросила я. Тяжело же молча вариться в своих страхах и муторных ощущениях. Любопытство, опять-таки, мучает.
