— А я ничего не слышал…
— Я так рада! Не хватало еще, чтоб я и вас тоже побеспокоила.
— Я сплю не очень хорошо, но уж если засну — то сплю мертвым сном. Нужно очень громко кричать, чтобы я проснулся. Я рад, что увидел тебя, дорогая. Мне хотелось самому убедиться, что ты такая же, как всегда — веселая и красивая. — Он беспечно улыбнулся. — Только для этого я тебя и попросил прийти ко мне, несмотря на твое положение. Ну что ты думаешь обо мне… эх, старичок в ночном колпаке!
— Он вам очень идет.
— Кэтрин, ты мне льстишь.
Дорогая моя, ты должна помнить, что ты сегодня самый важный член семьи.
— Я помню, — ответила я. — И не сделаю ничего, что повредило бы ребенку.
— Мне нравится твоя откровенность. Благослови тебя Бог, и спасибо за то, что пришла и сказала старику несколько добрых слов.
Он взял мою руку и поцеловал ее. Когда я уходила, Уильям все еще был в туалетной комнате.
«Об этом теперь узнает весь дом, — подумала я. — Интересно, почему тогда тетя Сара не пришла ко мне? Думаю, ей интересно было бы обсудить со мной это происшествие…»
Я пошла в свою комнату, но мне не сиделось на месте, Я представляла, как слуги обсуждают это между собой.
И вдруг мне пришло в голову, что вся эта история скоро дойдет до ушей Хагар и Саймона Редверза. Мне совсем не хотелось, чтобы они услышали об этом от кого-то, кроме меня. Я очень дорожила хорошим отношением Хагар, и мне казалось, она просто посмеялась бы над такими выдумками.
Я решила, что лучше мне самой поехать к ней и рассказать в подробностях, как все произошло, прежде чем она узнает об этом от других и придет к какому-либо выводу.
Я взяла и отправилась в Келли Гранж пешком. Когда я пришла туда, было часа три пополудни.
Досон провела меня в маленькую комнату на первом этаже и сказала, что сообщит миссис Рокуэлл-Редверз о моем приходе.
— Если она отдыхает, — попросила я, — пожалуйста, не беспокойте ее. Я немного подожду.
— Я узнаю, мадам, — ответила Досон.
Через несколько минут она вернулась и сказала, что миссис Рокуэлл-Редверз примет меня немедленно.
Она сидела все в том же жестком кресле с высокой спинкой, как и в тот раз, когда я увидела ее впервые. Я взяла ее руку и поцеловала ее, как это делал Саймон, — это было уступкой нашей дружбе. Я больше не боялась, что она будет относиться ко мне свысока. Теперь мы были равны в глазах друг друга, а значит, я могла вести себя вдвоем вполне естественно.
— Хорошо, что ты заглянула, — сказала она. — Ты шла пешком?
— Здесь ведь недалеко.
