Он по-хозяйски взял меня под руку и увлек прочь от колодца, вверх по круто поднимающимся улочкам, которые вели к замку.
Люк и Дамарис ждали нас в гостинице, мы выпили по чашке чая и поехали домой.
К Керкленд Мурсайд мы подъехали в сумерки. Саймон завез Дамарис домой, и затем отвез Люка и меня в Ревелз.
В свою комнату я вошла в подавленном состоянии. И причиной тому были новые подозрения, которые зародились у меня. Я изо всех сил старалась их отогнать, но ничего не помогало. Почему я испугалась тогда, у края колодца? О чем думал Саймон, стоя позади меня? Что он собирался сделать? Может быть, это случайное появление незнакомца нарушило его планы?
Я сама себе удивлялась.
Мне удалось сделать вид, что я не верю в чудодейственную силу Колодца Желаний, но на самом деле мне так хотелось, чтобы то, что я там невольно загадала, сбылось!..
Пусть это будет не Саймон.
Интересно, а какая мне разница — Люк или Саймон?
Но все-таки разница была. И я начала осознавать, что испытываю к этому человеку. Нет, я не чувствовала к нему нежности, но только в его присутствии я оживала, как ни с кем из других.
Я могла даже злиться на него — часто так оно и было — но даже злиться на него было интереснее, чем мило общаться с другими. Я дорожила его мнением о моем уме и здравом смысле, и была рада, что именно эти качества он ценил больше всего.
С каждой нашей встречей мое отношение к нему менялось, и я поняла, что все больше попадаю под обаяние его личности.
С тех пор, как он появился на горизонте моей жизни, я начала понимать, какие отношения связывали меня с Габриелом.
Я поняла, что любила Габриела, хотя и не была в него влюблена. Я вышла замуж за Габриела потому, что почувствовала, что ему нужна чья-нибудь защита, а мне как раз не на кого было излить это чувство. Мне показалось разумным выйти за него замуж — ведь я могла сделать его жизнь ровной и спокойной, а с другой стороны, — с его помощью у меня появилась возможность уехать из дома, который все больше давил на меня мрачным укладом жизни. Вот почему я силилась и не могла вспомнить его лицо.
Вот почему, хотя я и потеряла его, все-таки я связывала с будущим свои надежды на лучшее: Саймон и мой будущий ребенок помогали мне в этом.
То, что я загадала у колодца, было криком моей души: пусть это будет не Саймон!
Я вдруг поняла, что все окружавшие стали вести себя в отношениях со мной как-то иначе: я замечала, как люди переглядываются за моей спиной, даже сэр Мэтью, казалось, наблюдал за мной как бы со стороны.
