— Ах, да… твой любимый балкон. Где же он?
— В конце нашего коридора. Пойдем, посмотрим?
Он обнял меня, мы вышли из комнаты и пошли к двери, видневшейся в конце коридора. Он открыл ее, и мы вышли на балкон. Луна поднялась высоко, и картина, расстилавшаяся перед нами, была залита ее серебристым светом. Развалины монастыря возвышались призраком былого великолепия. Я увидела темную ленту реки, извивавшуюся среди лугов, горбатый черный мост, а за ним, на расстоянии, неясные очертания вересковых полей.
— Как здесь красиво! — выдохнула я.
— Когда я уезжаю из дома, мне снится этот вид.
— Не удивительно.
— Каждую ночь я выхожу сюда и смотрю. С тех пор, как я помню себя ребенком, меня всегда привлекал этот вид. — Внезапно он посмотрел вниз. — Двое из моих предков бросились вниз через перила… но не здесь. В доме есть еще три таких балкона.
У меня по спине пробежали мурашки, и я вгляделась во мрак, царивший внизу.
— Мы сейчас на самом верху дома, — продолжал Габриел. — Броситься вниз на каменные плиты было бы смертельно.
Два самоубийства за всю нашу историю… И оба избрали один и тот же способ.
— Пойдем обратно, — сказала я. — Я устала.
Но когда мы вернулись в комнату, страх все еще не отпускал меня. Виной тому были те минуты, проведенные на балконе, и случайные слова Габриела. Я была как натянутая струна — для меня это было совсем необычно. Но завтра все будет в порядке, заверила я себя.
В течение последующих дней я изучала дом и прилегающие окрестности Я была вся во власти впечатлений: что-то меня очаровывало, что-то — отталкивало.
Днем все мне нравилось в доме, я даже умудрялась заблудиться там по нескольку раз на дню, но когда наступали сумерки, я, к своему стыду, не могла избавиться от привычки украдкой оглядываться по сторонам.
Я еще никогда не жила в таком большом доме. Когда я была одна, мне казалось, что настоящее сливается с прошлым. Наверное, потому, что большая часть мебели находилась в этом доме веками, и нельзя было отделаться от мысли, что сотни лет назад все здесь выглядело точно так же, только другие шаги, другие голоса раздавались в этих стенах, и удлиненные тени на стенах принадлежали совсем другим людям.
Было глупо предаваться таким фантазиям, когда вокруг меня были обычные люди. Я их всех разложила по полочкам в течение первых дней. Сэр Мэтью — жизнерадостный старый помещик, большой любитель хорошо поесть, выпить и поволочиться за женщинами, типичный помещик, который мог бы жить и в другом веке.
