Юрий долго думал, что ей подарить такого, чтобы по-настоящему порадовать? Подумал было какую-нибудь ювелирку интересную и дорогую, лучше эксклюзивную, но прикинул, с чем этот презент будет ассоциироваться у Варюхи потом? С тем периодом жизни, когда муж гулял с другой женщиной? И каждый раз, надевая колечко или серьги с браслетом, она будет об этом вспоминать? Нет уж, на фиг такие ассоциации.
По этим же соображениям отпали и остальные возможные вещи. Тогда Костромин заказал, достал и купил все самые любимые, самые наисвежайшие деликатесы Варвары, да побольше, и собрал из них увесистую подарочную корзину.
Ну а что еще? Доставку огромного букета из ста роз ее любимого сорта он уже заказал через Интернет, букет принесут ранним утром в день ее рождения.
Накануне отлета они договорились с Варюхиными родителями, что Юрий подъедет в аэропорт, чтобы передать с ними корзину с вкусняшками и проводить их на самолет. Он просмотрел загруженность дорог, выбрал оптимальный вариант и все ж таки попал в пробку, как ни старался их объехать.
Хорошо хоть рассчитал время с большим запасом именно на такой случай.
Стоя в пробке, Костромин переключал радиостанции и попал на волну, где заканчивалась песня Визбора:"
"«Вот поворот какой…» – пел его тезка своим проникновенным голосом.
От шибанувшей в мозг мысли Костромин замер, почувствовав, как, прихватив шею жестким зажимом, боль побежала вниз по позвоночнику.
Почему он решил, что Варюха будет сидеть ровненько на своей прекрасной попке и ждать, когда он, нагулявшись по бабам, вернется к ней?! В окошко его высматривать – «кто там с горочки спустился?», не любимый ли муж одумался?
Откуда такая самоуверенность?! Почему он живет с непоколебимой уверенностью, что она только его и никуда не денется, дождется его возвращения? А если он не вернется?
Ну, если нет? Если не справится, не сможет отодрать себя от этой бабы, что б ей пусто было, то что?
Костромину стало хреново от таких мыслей и совсем уж поплохело от последующих за ними.
Варюха же тоже может махнуть на него рукой, может полюбить другого и совсем уйти от Юрия. Вон уже в Сочи улетела, не желая находиться рядом с ним в Москве. И не звонит, не разговаривает с ним, даже эсэмэски какой захудалой не пришлет. Не желает общаться, да и что с ним общаться-то! А?
– О Господи! – пожаловался вслух Костромин и попросил: – Не надо! Не надо, Варь, не уходи к другим, не бросай меня, подожди немного.
И от отчаяния закрыл глаза рукой.
