Типа тропа!
Трясло его на том осле так, что он откровенно сомневался, что все его основные мужские причиндалы не расплющит. Но монахи жестами и прикольной до смешного мимикой настойчиво давали понять, что надо терпеть, поскольку ослы бегут!
Нет, вы не поняли – ослы бегут!
Животные пилили и пилили, покачивая в такт своему бодрому «аллюру» ушастыми головами, и громко сопели. Монахи громко о чем-то переговаривались друг с другом, но осликов погоняли.
К тому моменту, когда выдохлись окончательно все – и животные, и люди, – ослы просто встали посреди тропы, Костромин решил, что уже все свои темные грехи пыткой «дерби» на ослах по каменистой тропе искупил напрочь, по ходу лишившись мужского достоинства за те самые грехи и покалечив задницу, и более изощренных истязаний и пыток просто не бывает!
Ан нет, бывает, это все оказались цветочки!
В тот момент Костромин пребывал еще в не пуганой наивности и мало что понимал в пытках.
Голова кружилась и гудела ужасно, сердце бухало, и болело совершенно все тело.
Сидеть он не мог, поэтому пил горячий чай, что по-быстрому сделали монахи, и закусывал его какой-то безвкусной лепешкой, стоя у малюсенького костерка, который за несколько минут очень проворно наладили парни.
Но что-то такое крутое ему, видимо, дали в монастыре выпить и «закусить», что он все еще находился скорее в живом состоянии, чем в обратном. По крайней мере, Костромин сознание не терял, вполне нормально соображал и даже мог еще слабо шевелиться.
Вот лучше бы не соображал! Обалдел прямо, когда ему настойчиво предложили снова взгромоздиться на осла.
– Да ну, мужики! – взревел по-русски Костромин. – Я рядом пойду или побегу!
Не-е-е, оказалось, не положено бежать и идти. И парни усадили его на осла. Правда, животные больше бежать не могли и просто шли, но таким бодрым шагом.
В общей сложности на подъем до определенного места ушло около восьми часов. И когда Костромин увидел, куда именно они пришли и что им предстоит, он настолько обалдел, что всерьез решил, что проще было бы помереть по пути – проще и гораздо дешевле обошлось бы всем! Нет, ну ей-богу!
Они поднялись по крутой горной тропинке, вышли и остановились на небольшой плоской площадке, наверное, метров пятьдесят в диаметре, зажатой между двумя склонами.
Эта площадка своей третьей стороной упиралась в выпуклую, практически полукруглую, теряющуюся в высоте отвесную стену горного массива.
