А они все шли по занесенной снегом тропинке между каменными глыбами, пока не пришли к небольшому горному озерцу, неожиданно показавшемуся из-за очередного поворота.
Поразительно, как оно не замерзло, ведь, наверное, было градусов пятнадцать мороза. Тон повел гостя в обход, и они вышли к озеру чуть правее того места, откуда оно первый раз открылось взору. Костромин увидел небольшой водопадик, метра три высотой, поразительно тихий – шума падающей воды не было слышно до самого последнего момента.
Тон показал Юрию жестами, чтобы тот разделся и шел в воду.
– Не, ты серьезно? – переспросил его Костромин, немного пришедший в себя, и жестами же повторил вопрос: – Мне туда? В озеро? Ты уверен?
Оказалось, Тон уверен и, мало того, настойчив.
– И зачем было так далеко ехать и столько денег вбухивать, чтобы помереть где-то в горах, в чужой стране? – интересовался Костромин, начав раздеваться. – Не проще ли было отдать концы в Москве, не хлопотно, без проблем и мучений?"
"И все же он разделся догола, шагнул в воду… и обалдел! Она была теплой! Приятно теплой! В сравнении с морозом, так вообще обжигающе горячей!
А Тон показал ему, что надо встать под водопад и стоять там.
Ну, водопад так водопад.
Это оказалось так классно! Так непередаваемо, до слез хорошо после всех издевательств на той дыре и этого пути сюда! Так прекрасно, как награда, так… что Костромин, не сдерживая слез обыкновенной слабости, которых никто не видит, от души и с удовольствием плакал.
Он согрелся до самых чудом не вышедших в дыру потрохов, до размягчения каждой клетки тела, когда вывалился из-под водопада и, подчиняясь жесту отшельника, выбрался из воды.
Тон протянул ему кусок холстины, Костромин растерся посильней, а отшельник уже протягивал ему какую-то одежду.
Юрий, к которому вернулось сознание и немного сил, начавший подмерзать после теплого источника, не задавая лишних вопросов, облачался, сообразив, что экипировка точно такая же, как и у самого Тона – шаровары из плотного хлопка, длинная рубаха из того же материала и сверху тонкая стеганая куртка ручной работы с чем-то теплым внутри, на веревочных завязках.
А на ноги ему дали что-то вроде портянок из шерстяной ткани, сверху же кожаные закрытые туфли вроде мокасин на завязках, тоже кустарного производства.
Вот отдельное вам спасибо за обувку – мысленно поблагодарил Костромин, не то я совсем уже… – и тут неожиданно понял, что вовсе он и не совсем!..
