И я ничего не делаю. Я просто лежу поверх одеяла. И между нами — вот…
Владимир перекатывается на бок и протягивает руку в мою сторону. Кончики мужских пальцев замирают в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Даже рукой не достать, — усмехается он.
— Да. И не надо доставать. Не стоит даже пытаться, прошу.
— Прошло очень мало времени, — говорит Владимир. — Потом немного полегчает.
Я прикусываю губу, не зная, что ответить на эти заверения будущего счастья. От них веет солнечным теплом, а мне кажется, что я увязла в иле на дне глубокого озера, куда не проникают лучи солнца.
— Для тебя мир летит в тартарары, а я не могу думать ни о чём другом, кроме того, что мне до безумия нравится жена погибшего брата, — тяжело вздыхает Владимир. — И это плохо. Аморально, порицательно, отталкивающе. Да как угодно, только не хорошо. Но это же есть. И ты об этом знаешь.
— Знаю.
— Нам было хорошо вдвоём. Тогда…
Владимир разглядывает меня, не таясь. В зрачках отсвечивает огонёк настенного бра, дрожит и пляшет от малейших движений головы.
— Да, ровно до того момента, как я узнала, что ты — это ты. Это было гнусно и подло с твоей стороны, Владимир. И лучше не напоминай мне о том происшествии. Потому что больше всего мне хочется убежать.
— Не надо, — просит Владимир. — Но теперь ты знаешь, что я до сих пор к тебе чувствую влечение. Это была лучшая ночь в моей жизни.
Долгое молчание вновь прерывается.
— В последнее время вы ругались со Славой. Он знал, что мы с тобой переспали?
— Нет, — обрываю я его.
— Не знал. И теперь уже никогда не узнает. Ругались мы не из-за этого. Хватало многих других мелочей, досадных и назойливых. Но потом всё наладилось.
Благодаря беременности. Новость о том, что я беременна, примирила меня и Славу, до этого ссорящихся по всяким мелочам.
Мы по-разному смотрели на многие вещи, а иногда беззаботность Славы меня выводила из себя.
Он жил легко, затевал планы один другого грандиознее, начинал, бросал, хватался за что-то другое и шёл дальше…
— А ты часто думаешь о том, что было между нами? — продолжает допытываться Владимир.
— Нет, — мгновенно отвечаю я.
И в этот момент я безбожно вру. Вру уверенным и резким тоном.
Владимир лежит на кровати ещё некоторое время и, пожелав мне спокойной ночи, уходит.
Я нагло соврала ему о том, что не думала о прошлом. О той единственной ночи, что мы провели вдвоём.
Я думала об этом гораздо чаще, чем следовало. Потому что меня это возмутило до глубины души.
