Не удерживаюсь и прикусываю её пальчик, целуя.
— Ты прав. Между нами ничего не может быть.
— Но сейчас что-то есть. И было. Не отрицай…
Я прижимаюсь губами к её шее, облизывая синеватую жилку под тонкой кожей, слушая бешеное сердцебиение.
— Есть, — обречённо вздыхает Янина, тяжело дыша. — Почему ты такой?
— Какой же?
— Волнующий. Я не в своей тарелке рядом с тобой или в своей, но она кажется мне непривычной. И мне не хочется привыкать. Особенно сейчас, когда это временно…
От её признания мне становится легко и свободно.
Всё остальное перестаёт иметь значение.
Я начинаю целовать её жадно и исступлённо. Она отвечает мне, наконец, точно так же. Мой язык касается её языка. Пальцы перемещаются ниже, с талии на её попку. Я сминаю её руками и сам не понимаю, как начинаю стягивать с неё джинсы.
Уже стянул, запустив руку в трусики, судорожно присвистнув. Мокрые насквозь, а её лоно ритмично сокращается и жаждет продолжения, когда я ныряю в него пальцами.
Янина постанывает, пьяно глядя на меня, и толкается бёдрами на мою руку.
Я продолжаю ласкать её, ускоряясь. Понимаю, что сейчас она долго не выдержит и кончит, сильно сжав мои пальцы. Так и происходит."
"Её влага заливает мои пальцы. Я сам стону в унисон с Яниной от её оргазма.
— Отзывчивая моя… Нежная. Хочешь ещё?
— Не хочу… Но ты же не остановишься?
— А давай ты не будешь врать? — спрашиваю я, подхватываю на руки и опускаю на диван в зале.
Я мгновенно избавляю Янину от одежды и раздеваюсь сам, желая лишь одного — прижаться к ней так, чтобы невозможно было расцепить нас.
— Не врать? — спрашивает она, пропуская пряди моих волос между пальцами, пока я целую её шею.
— Да-а-а-а-а…
— Хочу тебя, — признаётся она, разводя ноги в стороны.
Одной ногой она обвивает меня за поясницу и вынуждает опуститься. Член дёргается, касаясь влажных складок, проникает в глубину.
Она разгорячённая, мягкая и готова принять меня. Ужасно скользкая, но тесная и сладко тугая. Приходится заполнять её короткими толчками, отвоёвывая каждый сантиметр плоти.
Стону от удовольствия, покалывающего позвоночник. Янина отвечает мне таким же стоном и, стесняясь, прикрывает рот ладошкой.
— Дурочка, — кусаю мягкую ладонь. — Убери руку. Нам же хорошо вместе, маленькая. Когда ты это признаешь?
— Хорошо-о-о-о… — стонет она, выгибаясь подо мной, и ещё шире распахивает бёдра. — Даже слишком хорошо для нас.
Я на время перестаю соображать и лишаюсь возможности здраво мыслить и говорить.
