— Договорились, да. И скоро я не смогу вспомнить о нём даже при всём своём желании, потому что меньше всего ты сейчас напоминаешь ту горячую девчонку, плавившуюся от ласки.
Я возмущённо вздохнула, с удивлением отметив, что за две с лишним недели, прошедшие после похорон, это были первые эмоции, испытанные мной и отличающиеся от той безнадёги и тоски, что кружили над моей головой.
Владимир воспользовался моим замешательством и бесцеремонно затолкал меня в автомобиль.
— Куда поедем, Янина?
— Никуда, Владимир. Что ты хочешь от меня?
Взгляд Владимира пробежался огненной волной по моей коже.
Он сжал челюсти и стиснул руль, барабаня по нему пальцами.
— Хочу вытащить тебя из чёрной ямы депрессии.
— Рано, Владимир. Очень рано. Ещё даже сорока дней не прошло.
— А мне кажется, будто уже целая вечность пролетела перед глазами. Не убивайся, Янина. Жизнь продолжается.
Я усмехнулась.
— Твои слова по вкусу напоминают туалетную бумагу. Жизнь продолжается, найди себе увлечение, не сиди без дела.
— Последние слова мне не принадлежат.
Я понимаю, что сейчас прошло ещё очень мало времени…
— Всегда, — перебила я его.
— Что?
— Мне всегда будет казаться, что прошло очень мало времени.
— Хорошо, — поднял руки Владимир. — Я не стану говорить, что ты заблуждаешься. Это твоё право — оплакивать мужа. Но оплакивая его, не хорони себя. Пожалуйста.
Просьба из уст Владимира звучала непривычно. Она взрывала простой и понятный мир, раскалывая его на части. Напоминаю себе, что с Владимиром не может быть просто.
— Поэтому я ещё раз спрашиваю, Янина. Куда поедем?
— Не хочу, честно. Дело даже не в еде. Многолюдные места, яркий свет, смех. Праздник жизни продолжается, но только для меня он как кость поперёк горла.
— Хорошо, — сказал Владимир. — Тогда поехали ко мне?
Глава 3. Янина
Предложение Владимира прозвучало двусмысленно. Но Владимир тут же исправился:
— Извини, Янина. Я не имею в виду ничего дурного. Просто поужинаем. У тебя мама обратно в деревню уехала?
— Уже уехала, — ответила я, понемногу оттаивая и расслабляясь рядом с Владимиром.
Да, он выглядел почти как мой погибший муж. Но он был совершенно другим. Обмануться, по крайней мере, мне, было очень тяжело.
— Значит, некому заставлять тебя питаться как положено? Этим займусь я.
Я слабо улыбнулась, слушая урчание мотора.
Владимир развлекал меня беседой. Он старался, он даже пытался быть вежливым и внимательным, хотя это не в его стиле.
Владимир всегда был циничным, грубоватым и наглым.
