— А мне не жалко фото для тебя. Я скину тебе своё фото!
— Не надо.
— Скину, — упрямо повторил Владимир и сменил тему. — У меня есть для тебя подарок на новый год. Хочется верить, что он тебе понравится. А ты?
Я прикусила губу: потому что не озадачивалась покупкой подарка для Владимира.
— Не тушуйся, Янина. В качестве подарка на Новый год я попрошу исполнить тебя всего одну мою маленькую просьбу. Идёт?
— Не хочу соглашаться неизвестно на что!
— Всего лишь одна. Маленькая. Просьба, — чётко произнёс Владимир.
— Пожалуйста. Взамен проси всё, что хочешь.
— Абсолютно всё? — уточнила я, не заметив, как мой голос снизился до шёпота.
— Да. А если пошепчешься со мной ещё немного, я достану тебе луну с неба. Хотя мне больше нравится твоя луна. Та, что у тебя на щеке…
Владимир меня волновал, задевал какие-то струнки в глубине, от которых всё начинало звенеть и дрожать.
Я становилась сама не своя. Мне нужно было абстрагироваться от него, попытаться забыть, но не получалось.
Вместо этого в каждом слове Володи мне чудился скрытый подтекст.
От него бросало в жар и становилось не по себе.
* * *В новогоднюю ночь празднование протекало, как обычно, с семьёй. У нас в гостях собралось довольно много маминых родственников и друзей.
Стол ломился от угощений. Гости едва смогли разместиться в зале, пришлось даже занять два стула у соседей.
Было шумно и, наверное, по-своему весело.
Я едва дотерпела до положенных двенадцати ноль-ноль. Потом посидела ещё немного для приличия и извинилась перед гостями, отправившись спать.
Я устала за те два дня перед тридцать первым декабря, когда мы с мамой целый день проводили на кухне, лепили пельмени и нарезали салаты.
Я рухнула на кровать без сил и поставила телефон на беззвучный режим, чтобы мне не докучали звуки входящих сообщений и звонков.
Утро первого января выдалась необыкновенно тихим. Гости разбрелись по домам уже после рассвета.
Вставать не хотелось. На кухне меня ждала только огромная гора немытой посуды. Я лежала в кровати и просто прислушивалась к тишине, вспоминала годы, проведённые в стенах родного дома.
Эта комната раньше была моей детской. Я знала, что, если отодвинуть диван, там, снизу, на обоях ещё можно увидеть детские рисунки, сделанные моей рукой.
Мама не стала заклеивать этот кусок обоев новыми, оставила рисунки на память.
Я достала телефон из-под подушки и принялась отвечать на поздравления, которых было немало.
Дошла до сообщения о пропущенных звонках Владимира.
