Счастье малое, домашнее

И помни: они тебе нужнее, чем ты им.

– Но в полицию позвони, если я до четырёх часов не объявлюсь, – на всякий случай напомнила подруге Маруся.

Наташка демонически хохотнула и, пообещав «всенепременно организовать десант на бабкин участок», отсоединилась.

По причине неопытности Маруся умудрилась сесть в маршрутке на переднее сиденье. В дороге она планировала обдумать план ведения беседы с Ольгой Викторовной и прикинуть основные вопросы. О том, что с животными она дела никогда не имела, Маша предупредила сразу, но жизнерадостную работодательницу это совершенно не испугало.

Зато испугало соискательницу. У неё всё чаще всплывала мысль, что дело там вовсе не в животном, и никакой нянькой ни к крокодилу, ни к бегемоту её не берут. Всё может оказаться гораздо страшнее. Как раз о том, что именно там может выясниться, Маша и собиралась подумать, пока будет ехать.

Именно ехать, а не лететь.

Как выяснилось, маршрутки ездить не умеют. Они летают, как вольные птицы, а бедные пассажиры мотаются в их некомфортных внутренностях, как шарики в детской погремушке.

Даже на американских горках Марусе не было так страшно. Наверное, потому что там были хоть какие-то гарантии, и подсознательно она понимала, что никуда тележка с рельсов не денется. Здесь же всё зависело от улыбчивого чернявого мужика в гопницкой кепке. Он весело скалился и больше смотрел на Машины коленки, чем на дорогу. Кстати, именно его масленый взгляд с опозданием навёл девушку на мысль, что на собеседование лучше было бы пойти в брюках. Но сбежала-то она в платье, так что пока придётся экономить и обходиться той одеждой, которая есть. И тут она совсем скисла, так как сообразила, что пользоваться банковской картой тоже нельзя. В детективах нерадивых беглецов всегда именно так и вычисляли. Получалось, что работа нужна обязательно, и положение намного бедственнее, чем представлялось с самого утра.

Маршрутку швыряло по дороге, как мяч на чемпионате мира по футболу. А водитель, надо полагать, воображал себя как минимум слаломистом – он объезжал выбоины и попутный транспорт, даже не пытаясь притормаживать, поэтому одуревшую от духоты девушку основательно укачало.

Из «Газели» она вывалилась совершенно невменяемая. Хотелось ледяной воды и под кондиционер. А ещё хотелось лечь и не двигаться. Сто лет Мария Ландышева не ощущала себя такой жалкой, несчастной и зависимой от обстоятельств. Словно жизнь начиналась заново, и всего надо было снова добиваться с нуля.