Последнюю картинку монстр передавал, почему-то присев на пол, как будто не мог больше стоять.
Я монстр смотрю из окна на улицу Вязов, по ней идёт девушка вокруг неё ореол магии и здоровья. Узнаю в девушке себя.
Монстра вытягивается на полу камеры и закрывает глаза
Почему у меня впечатление, что он умирает?
Набираюсь храбрости и трясу его:
— Эй, эй, нельзя умирать слышишь?
И вдруг вспоминаю, что в прошлый раз, монстр поглотил целый сгусток моей магии и выглядел довольно бодро.
Я попыталась влить магию, но у меня ничего не получилось, тогда я создала маленький шарик и тихонько бросила его в монстра.
Шарик тотчас же впитался. Монстр пошевелился.
Я сделала ещё, побоялась делать большие. В результате получилось где-то с десяток маленьких шаров, и монстр сел и открыл глаза.
— Ты, Этьен Моран? — вспоминая красивого молодого мужчину на портрете, который мы с Эжени нашли на мансарде, и с ужасом, понимая, что, если это так, то… бедная Эжени
Монстр кивнул и мне показалось, что довольно обречённо.
Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать крик.
— Как же так? Что с тобой сделали? — но монстр не стал отвечать, видимо устал
Он как-то странно выпрямился, уши на его голове смешно зашевелились, он пристально посмотрел в сторону двери и… растворился в воздухе.
А через несколько секунд я услышала, как в замке повернулся ключ.
Глава 24
Не тюрьма, а проходной двор какой-то, — подумала я, со страхом глядя на открывающуюся дверь.
Дверь распахнулась и в дверном проёме во всей красе предстал бравый капитан Лекок.
Сперва он дал мне возможность разглядеть его, и, хотя в его руках был светильник, запаха масла или жира от него не исходило, из чего я сделала вывод, что светильник содержал в себе какие-то кристаллы, в темноте камеры хорошо видно было только лицо Лекока.
Красив, конечно, подлец, — подумала я, но не про нашу честь. У меня уже такой был, архитектор, хватит.
Из одежды на Лекоке я разглядела только расшитый золотом камзол, и то, только потому что он блестел, и белоснежную рубаху, распахнутую на груди.
Вставать не стала, это он ко мне пришёл, не я.
— С чем пожаловали, — спросила я Лекока, который от моей наглости потерял дар речи.
А я себе представила. Приходит весь такой красивый, «рыцарь на белом коне». «Дама в беде» ждёт спасителя и, увидев Лекока, по закону жанра, должна броситься ему на шею с криком:
— Вы пришли за мной.
