Перед воротами своего дома баронесса слегка притормозила, и я поняла, что у неё тоже стоит защита, и подпитывает её она сама, и ей тяжело, потому что запас магии у неё не так уж и велик.
Двор баронессы был так же запущен, как и двор семьи Моран, когда я только приехала. Когда-то большие и красивые розовые кусты, заросли настоящей крапивой, и их было очень жалко. Трава, на когда-то ухоженном газоне была почти что по пояс.
В доме было темно, лишь в некоторых местах еле мерцали светильники.
— Да уж, проблема у них у всех одна, — пришла мне в голову мысль, — они слишком полагаются на магию, и когда её не хватает, то всё становится вот так вот бедненько и темноватенько.
В доме баронесса сразу пошла по коридору и вскоре остановилась у двери, поджидая, когда я подойду.
Стало страшно. Нелюдимая и неразговорчивая баронесса. Тёмный коридор. Дверь.
— Что-то я стала мыслить односложными предложениями, — подумала я и схватилась за ручку двери, не давая баронессе её открыть
* * *Граф де Демартен.
Дорога прилива (Chemin de la marée)
Они были в дороге уже неделю. Девочка оказалась очень послушной, совсем некапризной.
Единственное, что иногда доставляло ему неудобство его, это её бесконечные вопросы. Но, если он не отвечал, иногда впадая в глубокую задумчивость, то Эмили просто замолкала, начиная смотреть по сторонам. Пока снова не находилось что-то, что вызывало у неё яркий интерес и она начинала задавать новые вопросы.
Теперь она называла его папА.
И ему это нравилось. А он называл её Эмма и ей… это не нравилось. Она ничего не говорила, но каждый раз вздрагивала и задумывалась, как будто никак не могла принять, что это её имя.
— Ничего, — успокаивал себя граф Рено де Демартен, — привыкнет, она ещё маленькая.
За эту неделю они доехали до его земель. По крайней мере до той границы, которая была до того, как старый король решил, что он вправе покушаться на его жену.
При мысли об этом грудь затопила боль, сердце сбилось с ритма, и он уткунулся в белобрысую макушку, вдохнул чистый детский запах и только так боль начала отступать.
На него посмотрели голубые глазёнки:
— ПапА, ты чего?
Он с трудом выдохнул и ответил:
— Ничего, Эмма, всё в порядке.
Она так и сжимала в руках тряпичную куколку, не пожелав с ней расстаться. Ему даже пришлось в одном из трактиров, где они останавливались на ночлег, попросить хозяйку пришить куколке голову.
