Там она обняла меня, посадила на стул и спросила:
— Кофей-то нести? Только мы же с тобой так и не договорили как жарить то? Но если чего, то зелёные зёрна я купила
Уже скоро я пила горький, чёрный, но такой ароматный кофе, и рассказывала Марте всё, что произошло.
Марта, конечно, расстроилась, что я уезжаю, но мы с ней записали рецепты пиццы. Правда название Марте не понравилось. Но я не сомневалась, что Марта что-нибудь придумает. Про кофе вопрос был сложнее, я не знала точно сколько по времени и на каком огне надо жарить и рассчитывала, что мы с Мартой сделаем это вместе.
В результате мы сошлись на том, что Марта сделает несколько прожарок и пришлёт мне, а я выберу, какая прожарка будет пользоваться наибольшим успехом. А вот рецепт капучино и латте она записала.
Я снова поразилась её большому сердцу, потому что, на мой вопрос, откуда новые парнишки в таверне, оказалось, что Марта собрала несколько ребят из неполных семей, где нет кормильца и пристроила их к себе.
И они зарабатывают и ей хорошо.
Вспомнив про то, как поедал пирожки монстр, я спросила:
— Марта, а есть какой-то секрет в твоих пирогах?
Марта, смущаясь, рассказала, что по наставлению отца, каждый раз замешивая тесто и начинку, и лепя пирожки, говорит несколько заветных слов, которые в их семье передаются от отца к сыну или дочери.
Я её похвалила, и отца её тоже. Видимо какая-то кулинарная магия, раз даже монстр может эти пирожки есть. Попросила её доставлять их каждый день баронессе де Вальмон.
Поговорили мы и про то, что надо патенты сделать на новые рецепты. Еле уговорила Марту сделать пятьдесят на пятьдесят, всё она себя хотела урезать. Хотя мне бы хватило и меньшего процента. Зато теперь, если кто-то и сворует идею, то можно обратиться в суд за защитой.
А вот про прибыль, я попросила продолжать вкладывать всё в дело.
Напоследок я сказала:
— Ты, Марта, давай своё имя развивай и может в разных частях города, а может и королевства будут есть твои шаумарты.
Тепло распрощались, Марта мне отсыпала своих пирожков, и я поехала к баронессе де Вальмон
Калитку в воротах мне открыли сразу. Но вот лицо баронессы мне не понравилось. Она была заплаканная и как только увидела меня сразу бросилась ко мне со словами:
— Ах, Мари, горе-то какое
У меня внутри всё захолодело. Неужели же несчастный Этьен всё-таки умер.
Но нет, всё оказалось по-другому.
