Выбежала его дочь, молодая графиня Беатрис, и, оглядев нашу компанию, немного расстроилась, видимо, не увидев того, кого ждала, но она тоже очень искренне нас поприветствовала.
Мне показалось, что она рассчитывала увидеть де Мариньи, но увы, его с нами не было. Он сопровождал короля, но мы с ним договорились, что к замку де Санж он обязательно прибудет к нашему там появлению.
Мне хотелось сразу поехать в город и пообедать там, чтобы граф и Эмма попробовали вкусности Марты, но граф Шантильи нас не отпустил.
За обедом он рассказал, что плитка наша пользуется неимоверным спросом, несмотря на высокую цену.
— Посмотрите на меня, — сказал граф, — у меня последнее время магия была не больше сорока пяти единиц еле хватало на управление графством, а теперь почти как у моего деда, шестьдесят девять, и я думаю, что до семидесяти пяти я дотяну.
Довольно улыбаясь граф также поведал нам, что и дочери наблюдается прогресс. Она родилась с совсем слабой магией, и на момент совершеннолетия у неё было двадцать шесть единиц, а сейчас уже тридцать восемь.
Люди без магии тоже покупают мой керамогранит. Они вешают его дома как оберег.
— О, боже, — ахнула я, — а как на это смотрит церковь? Надеюсь, они не обвинят меня в запрещённой магии
— Нет, что вы, — рассмеялся граф Шантильи, — церковь тоже устанавливает у себя в храмах вашу плитку, думаю, что теперь часть чуда будет принадлежать и им
Вдруг за дверью столовой раздался женский визг, потом крик, потом дверь распахнулась и в неё ввалился … обнажённый мужчина
Граф Шантильи вскочил, юная графиня закрыла глаза руками, я закрыла глаза Эмме, а мой граф… попытался закрыть глаза мне.
Но мне нельзя было оставаться без зрения, поэтому я мотнула головой и Рено вынужден был смириться с тем, что я смотрю на других голых, правда истощённых, и очень измученных мужчин.
— Не трогайте его, это модир, — воскликнула я, увидев, что в дверь прорывается парочка слуг, которые явно находили мужчину опасным, потому что в руках у них были какие-то ножи, палки и что-то ещё очень похожее на оружие.
Лицо графа Шантильи вытянулось, но он поверил мне сразу, и с восхищением произнёс:
— До этого дня я только слышал, что такое возможно, наш любезный друг герцог де Мариньи про это рассказывал, но вот так быть рядом в тот момент, когда это происходит — это бесценно.
Нечастному принесли какое-то покрывало и теперь он стоял словно «греческий бог», правда после двухмесячной голодовки, но глаза его горели решимостью.
