На пути у «упитанного» семейства встали…монахини.
— Стоять, — вдруг громко и уверенно прозвучало в общем гуле от той монахини, что выглядела постарше.
Хорошо, что первым из всего семейства бежал отец, когда он остановился, всё остальное семейство затормозило, уткнувшись в его широкую спину, а поскольку он был самым массивным, то ему удалось удержаться на ногах.
— Господа, — обратилась монашка к мужчинам, попробуйте взломать дверь.
Охранник, а вместе с ним, о чудо, и упитанный господин прошли к двери и попробовали её продавить.
Потом, всем сказали освободить проход, труп охранника оттащили под лавку, и мужчины, по очереди, попробовали разогнаться насколько позволила длина дилижанса и ударить всем телом в дверь. Сначала попробовал охранник, он был более сухой и от его удара, как мне показалось, скрипнули только его кости, что подтвердило возникшее мученическое выражение на его лице.
Упитанный господин выглядел в плане «тарана» более надёжно, и я даже представила себе, как он пролетает и ударяясь в дверь фургона вылетает вместе с ней освобождая нам выход на свободу.
Дверь дрогнула, но устояла, я даже расстроилась, почему-то мне начинало казаться, что всё, что я себе представляла, срабатывало волшебным образом. И я даже начала надеяться, что это та самая магия, которая неожиданно ко мне вернулась.
Но нет, сейчас с толстяком это не сработало. Я вздохнула. И тут ко мне обратилась пожилая женщина, которая угощала меня булочкой. Говорила она тихо, так, что было слышно только мне:
— Вам надо представить не человека, а направить мысль на предмет, в данном случае на дверь фургона.
Потом обратилась к толстяку:
— Господин, попробуйте ещё раз, я уверена, что с вашей силой на этот раз всё сработает.
Взглянула на меня и кивнула.
Я стала усиленно смотреть на дверь представляя себе уже не толстяка, ударяющего в дверь, а саму дверь, резко отделяющуюся от стенок дилижанса и вылетающую наружу. Причём моё богатое воображение рисовало мне дверь, летящую и переворачивающуюся в воздухе.
И не успел толстяк даже коснуться двери, как она со скрежетом оторвалась из креплений и толстяк, не успевший затормозить, вылетел из фургона вместе с дверью, которая, противореча всем законам физики и гравитации, приподнялась вверх и, переворачиваясь, пролетела ещё несколько метров, прежде чем упасть.
«Упитанный» же господин свалился прямо в пламя, которое окружало наш дилижанс, и тогда пожилая женщина снова коснулась меня и тихо сказала:
— А теперь представьте, что огонь гаснет.
