– Если вы стараетесь таким образом набить цену, миссис Стеддон, должен вас разочаровать. Мои банкиры не дадут мне больше трех миллионов, даже если я захочу заплатить их."
"В гостиной воцарилась напряженная тишина. В глазах Коринн, рассматривающей Дэна, светился холодный интерес, с каким обычно ученые-исследователи изучают животных-мутантов.
– Вы, кажется, плохо меня поняли, мистер Мэтьюс. Повторяю: я не хочу продавать свои акции. Полагаю, наша беседа станет более продуктивной, если вы примете к сведению этот простой факт.
– Может быть, это у вас сложилось неправильное представление о «Дэнстед Корпорейшн». Это не очень большая компания. На нашем заводе работают около ста рабочих. Офисы руководящего персонала находятся в буквальном смысле рядом с цехами, и штат служащих у нас минимальный – в основном клерки, а также несколько инженеров, по необходимости становящихся коммивояжерами и менеджерами. Ради всего святого, почему вы хотите работать в подобном месте?! Чем вас может привлекать подобное занятие?
Оставив его вопрос без ответа, Коринн устремила взгляд на переливающиеся всеми цветами радуги оконные витражи, и солнечные лучи осветили очертания ее фигуры.
Про себя Дэн невольно отметил, что его мать оказалась права еще в одном – Коринн Стеддон обладала роскошной грудью. Дэн внезапно осознал, каким красивым было ее тело. Подчеркнутые тонкой тканью скромного платья контуры высокой груди притягивали его взгляд.
Созерцание женственной фигуры молодой вдовы пробуждало определенные фантазии, чего с Дэном не случалось уже много лет. Ему стоило огромных усилий вернуться к действительности.
Коринн что-то говорила, и Дэн смущенно понял, что отвлекся и пропустил начало ее фразы.
– …сохранить свои акции, потому что Чарли просил меня об этом, и по этой же причине я планирую в скором времени приступить к работе в компании.
Я обещала мужу.
– Хорошо, миссис Стеддон, – резко сказал Дэн, не скрывая разочарования.
В этот момент он не знал, на кого зол больше – на Чарли, написавшего столь нелепое завещание, или на Коринн, не желающую внять доводам разума и принять три миллиона в обмен на акции. Его злость была тем сильнее, что он заложил разве что не собственную душу, чтобы выкупить ее долю, а она неожиданно отказалась.
