Даже если она будет расчесывать волосы и наносить макияж целый час, у нее все равно останется уйма свободного времени.
В конце концов Коринн решила испечь торт. Достав пылившуюся без дела на верхней полке шкафа кулинарную книгу, она остановила выбор на приготовлении трехслойного шоколадного пирога, рецепт которого был сложен и требовал всего ее внимания.
Коринн уже взбивала яйца, когда в холле раздались быстрые шаги Дэна. В следующее мгновение он появился в дверях кухни. Коринн как завороженная смотрела на мужа. Солнечные лучи играли золотыми бликами на его волосах.
Одной рукой он держал небрежно брошенный через плечо пиджак. Черные брюки плотно облегали бедра, а белая накрахмаленная рубашка сидела на нем как влитая.
Венчик выпал у Коринн из рук и покатился по полу. Она машинально подняла его и положила в раковину, потом тщательно вытерла руки, стремясь оттянуть момент неизбежного объяснения и собраться с духом.
– Ты пришел на удивление рано, – наконец произнесла она, снимая с вешалки полотенце.
– Я не мог больше ждать.
Дэн пересек кухню, схватил Коринн и резко повернул ее к себе. От неожиданности она выронила полотенце.
– Что сказал врач? Ты беременна? – потребовал Дэн, напряженно вглядываясь в нее.
Коринн уставилась на узел его галстука, не смея взглянуть ему в глаза. Лживые слова, казалось, прилипли к языку.
– Результат положительный, – хрипло прошептала она.
Руки Дэна сжали ее так сильно, что ей стало больно. Потом его стальная хватка ослабла. Дэн привлек Коринн к широкой груди, нежно гладя по волосам.
– Прости меня, Коринн, – прошептал он, зарываясь губами в ее распущенные волосы.
– За что ты просишь прощения? Я хочу твоего ребенка, Дэн. – Коринн слегка отодвинулась от Дэна и прямо взглянула ему в глаза. – Пожалуйста, скажи мне честно. Тебя это расстроило?
Он помолчал, прежде чем ответить.
– Нет, – наконец сказал он. – Мне уже тридцать три года, и я решил еще до того, как согласился на твое предложение, что пора обзавестись потомством.
– Значит, нам обоим не о чем жалеть, – тихо произнесла она.
Коринн спрятала лицо у него на груди, ощущая жесткость накрахмаленной рубашки. Когда она снова взглянула на Дэна, то увидела, как потемнели от желания его глаза.
– Займись со мной любовью, Дэн, – прошептала она. – Пожалуйста.
Его скулы залил густой румянец.
– Наверное, для ребенка это уже не имеет значения, – его голос прервался. – Бог свидетель, я схожу по тебе с ума.
– Я хочу тебя…
Дрожащей рукой Коринн потянулась к поясу пижамы.
